— Ты случайно не заметил, что я беременна, милый? — недовольно. — Хочешь сказать, что когда малыш появится на свет, ты не будешь о нём заботиться?

— Конечно, буду… как смогу.

— Э, нет! Так не пойдёт! — сердится. — Пятьдесят на пятьдесят, Воронов, иначе пожалеешь! — предупреждает.

Эта парочка — взрывная смесь!

— Ладно, не злись, — успокаивает её Максим, приближаясь и обнимая за талию, а на губах скользит лёгкая ухмылка. Дразнит гадёныш…Месть?

Я с трудом сдерживаю смех, наблюдая за ними. Они такие милые… и горячие.

А ещё, их стычки, неплохо отвлекают меня от глупых мыслей и боли.

Роксана сразу успокаивается, обнимает мужчину за пояс и прижимается к его груди. Они стоят, что-то там щебечут себе, смеются, а я вновь поникаю в себя, обращая внимание на Амира, который не спал, а разглядывал новую обстановку внимательным взглядом.

Как же он похож на Асада…

Только думаю об этом, как мобильный телефон Максима издаёт звук, вновь отвлекая меня от болезненных мыслей. Мужчина принимает вызов, оставляя нас с сестрой. Отходит, всего на пару секунд, а после вновь возвращается к нам и на его губах играет довольная улыбка.

— Я же говорил, придет! — выпаливает, заставляя моё сердце подпрыгнуть в груди. — И что мне с ним делать. Парни ждут моего разрешения: пропускать или нет!

— Конечно, пропускать! — говорит Роксана, а вместе с ней и я отрезаю:

— Нет!

— Но… ты же только что говорила…, - начинает растерянно Роксана. — Что любишь его, хочешь быть вместе…

— Хочу. Но не так, — отвечаю с горечью. — Мне нужно время. Я не собачка, которую можно в любой момент подозвать или прогнать. Если я останусь с ним, дальше будет хуже…

— Слышал Сабуров! — вдруг говорит Максим, удерживая свой мобильный на расстоянии. — Можешь посмотреть, Милену никто не удерживает и не принуждает, — добавляет, поворачивая на меня фронтальную камеру, и на большом сенсорном экране, я вижу Асада, который стоял возле закрытых ворот угодий Воронова.

— Милена…, - начинает он, но я его обрываю.

— Нет, Асад! Достаточно! Я больше не могу так…

— Ты говорила, что любишь меня, — напоминает он.

— Люблю, — подтверждаю. — Но это ничего не меняет. Если будет любить только кто-то один…ничего не получится. Мне будет сложно тебя вычеркнуть из своего сердца, но я должна это сделать, чтобы не убить себя…,- говорю, с болью в голосе, и вижу как его руки, сжимаются в кулаки.

— Не надо ничего вычеркивать, — хрипло. — Давай поговорим…

— Нет, — сопротивляюсь, и начинаю плакать.

— Милая, я прошу только пять минут разговора…, - не отступает он. — Я хочу видеть твои глаза…Хочу сказать тебе всё, находясь рядом, а не через эту чёртовую камеру! Если после этого, ты захочешь, чтобы я ушёл…даю слово, что уйду.