В шестьсот девятнадцатой тусовка идёт полным ходом, когда мы с Должановым и Белов с ещё одним другом внедряемся в их славное веселье.

— Макс! — снова радуется Дашка, уже совсем пьяная, — вернулись всё-таки. Я ждала.

— Конечно! — Ромыч весело хлопает в ладоши и достаёт из-за пазухи бутылку. — А вы сомневались?

Всех вместе девушек и парней тут человек двенадцать, яблоку в комнатушке упасть негде. И по лицам большинства вижу, что они нас вполне рады видеть. Но вот Голубев и его кореш с не так давно сломанным носом, заметно напрягаются. Напрягается и Вика — Нинына соседка по комнате.

Я ж просил её присматривать за девчонкой, а она её потащила на это блядство, да и по ходу в курсе голубевского замута.

Валик жмёт кнопку на портативной колонке на тумбочке, выключая музыку, на что пара человек отзывается возмущение.

— Мы тут поболтать зашли, ребята, — объявляет Роман, приподняв ладони. — Много времени не займём.

В комнате становится тихо. Парни смотрят непонимающе, девушки напрягаются, переглядываются.

— Есть у вас тут новенькая, — я смотрю в глаза Голубеву, который уже стал покрываться пятнами. — Нина.

И кто-то ей предложил пиво. Но с небольшим изменением рецептуры.

Роман откупоривает бутылку, что принёс с собой, и наполняет содержимым пластиковый стаканчик, а потом достаёт блистер колёс и вскрывает его. Четыре штуки бросает в стакан, слегка его всколыхнув.

— А я очень просил девчонку не трогать, — говорю ровным тоном, но кипучая злость выделяется из крови и уже подбирается к поверхности кожи, намереваясь вот-вот прорваться.

— Так и забирал бы её к себе, Максим, спрятал бы в пентхаусе папаши, — Гуля косится на стакан, но пытается сохранять вид невозмутимый.

 — Вы — мажоры, всех уже тут за*бали. Правила свои устанавливаете, решаете кому что можно, а кому что нет.

— Правило пищевой цепи, — выдаёт беспристрастно Егор — друг Белова, и резко дёргает за руку на себя рыжую Катьку — младшую сестру Голубева, что сидит на краю обшарпанного дивана.

Всё происходит быстро. Это замут. Провокация. Начало. Но это не просто наказание, это предупреждение на будущее.

Егор прижимает девчонку к себе спиной огромной лапищей фиксируя за подбородок, а другой подносит стакан с бухлом и растворёнными в нём колёсами к её рту.

Катька пищит, а Гуля дёргается из-за стола.

— Не тронь её, с*ка!

И тут уже мой выход. Вытаскиваю его за шиворот прямо через стол, юзом протаскивая через жрачку и опрокидывая стаканы с бухлом.

— Там для неё много, Морозов, не смей! — хрипит Голубев.

— А для Нины было немного, сукин ты сын? — от злости мой голос больше похож на шипение. — Или может мы сделаем с твоей сестричкой то, что ты хотел сделать с Ниной, и без анестезии? Что думаешь, Гуля? Тебя даже посмотреть пригласим.