Ей нужно помочь, а потом я сюда обязательно вернусь, и лучше тебе, Гуля, и твоим дружкам сдохнуть заранее.

— Может лучше на бок? — предлагает Должанов. — Вдруг её стошнит.

— Её уже нечем тошнить.

Прыгаем и сами в машину, Роман выворачивает на трассу и жмёт посильнее, стараясь ехать аккуратно, хоть и на скорости, а я пока звоню своей старой знакомой. С Анжелкой мы знакомы давно, и когда-то даже познакомились очень близко, но не суть. Она работает фармацевтом в одной из отцовых аптек. Классный спец и хороший друг. Она неоднократно уже помогала мне и моим друзьям прийти в себя по-тихому, за что я её благодарил.

Энджи одна воспитывает пятилетнюю дочь, так что от благодарности за хорошо выполненную работу не отказывается.

— Анжелка, привет, — здороваюсь, когда она поднимает трубку. — Скажи, что ты сегодня дежуришь в ночную.

— Привет, Макс. Угадал. А что случилось?

— Надо помочь другу.

— Слушаю.

— Девушка. Около сорока пяти-сорока восьми килограмм. Ей подкинули в пиво две таблетки ***ила где-то полтора часа назад. Желудок я промыл, но она, по ходу, ничего не ела до этого. Анжел, ей очень плохо, почти не приходит в себя.

— Ну ещё бы, две штуки. Вези ко мне на третий пункт, я всё приготовлю. Откапаем — как новенькая будет твоя девочка.

— Спасибо, Энджи, до встречи.

Я сбрасываю звонок и откидываюсь в кресле, смотрю в зеркало на бледное лицо девушки, что свернулась под моей курткой на заднем сидении. Ничего, моя Малина, починим мы тебя, будешь как новенькая.

Глава 26

Анжела открывает заднюю дверь в здание аптеки, пропуская нас с Ниной на руках внутрь. Заношу её в комнату отдыха и укладываю на кровать.

— Бледноватая, — Анжела берёт девушку за запястье и считает пульс.

 — Так, всё понятно. Максим, мой руки и закатывай рукав ей.

Я тщательно намыливаю руки дезинфицирующим раствором над маленькой угловой раковиной и отираю бумажными полотенцами. Все действия на автомате. Внутри ворочается неприятная саднящая тревога за Нину. И злость. Её обуздать труднее всего.

Пока Анжела тоже моет руки и настраивает капельницу, подворачиваю девушке рукав и перетягиваю руку выше локтя ремешком. Энджи меня в своё время многому научила. Было интересно, прикольно. Тогда ещё думал поступать, выбирал между медом и хореографическим.

Вместе с Лёхой хотели в медицину, но папаша со своими решениями всё испортил. Перегадил. Он как только сказал мне, чтобы я даже не думал о танцах, что надо в медицинский, так меня как отрезало. Долго ещё бодались, пока не сошлись на КубГУ. Точнее, как сошлись: он сказал, что если пойду в Академию культуры и искусств, убедит родителей Веры отослать её так далеко, где я никогда не найду её. Знал, чем ломать, сукин сын. Даже не боялся, что матери раскрою его блядство. Сказал дерзать, тогда и её с шишом оставит. Мудак.