Со всей силы он давил левой рукой на автомат, разворачивая его вправо, к стреляющему боевику, но понимал, чувствовал, что не успевает довернуть совсем не много — уж слишком быстро один за другим появлялись фонтанчики пыли.

Медленно, очень медленно, от автомата боевика отлетали гильзы, одна, вторая, третья, четвертая… медленно от земли поднимался стреляющий ствол, и Паша словно чувствовал линию его огня, знал, в какой момент времени эта линия пересечет его тело. Но и ему оставалось дотянуть совсем не много — и он даже потянул спуск — вот это микродвижение на спусковом крючке — пока оно дойдёт, автомат уже будет смотреть в грудь противника.

"

"Ба-бах! — выстрелил АКМ.

В грудь ударило что-то сокрушительно-тяжелое, опрокидывающее, отрывая тело от упертого в плечо приклада, бросая тело назад, а голову вперед — по закону рычага.

Ба-бах! — Паша успел дожать спуск еще раз, чувствуя как прилетает в грудь еще один удар чудовищной силы.

И вдруг время снова пошло, как обычно. В глазах мгновенно потемнело, и раскинув руками, он завалился назад. Что-то бессвязное вырвалось изо рта — не столько крик, сколько выдох от внезапного, ударного сжатия лёгких.

Дыхание остановилось — отбитое солнечное сплетение на время прекратило работу диафрагмы.

Шабалин перекатиться чуть в сторону — лишь бы по нему не повторили столь болезненную процедуру…

— Я убит… я убит… я убит… — мысленно повторял он простую фразу, за которую зацепился разум, осознав, что произошло.

Но удивительное дело — кроме как сбитого дыхания с ним решительно ничего не происходило! Кровь, вроде бы, ручьями не хлестала, силы не таяли, да и стрельбу по нему больше никто не вёл.

«Твёрдо и непреклонно…» — мелькнула в голове фраза преподавателя, которая тут же сменилась еще одной, не менее мотивирующей — «что ты тут разлёгся, как проститутка семидесятых?».

Паша подскочил на четвереньки, выхватил из разгрузки пистолет Макарова, загнал патрон в ствол и только после этого снова приподнялся, выискивая врага.

На дне небольшого овражка лежали оба боевика, воя и пытаясь ползать. Не сходя с места, Паша добил их «контрольками», и лишь после этого позволил себе ощупать ранение.

В это же время восстановилось дыхание, и он хватал воздух глубокими и частыми вздохами.

Передняя плита бронежилета была вздута и разлохмачена в двух местах, но под капом на теле никаких следов от пуль он не нащупал. Еще не веря до конца своему счастью, он подхватил автомат и спрыгнул в ложбинку. За изгибом рельефа показалось еще одно тело, и Паша, вскинув автомат, обстрелял его. Человек скрылся.

— Не уйдёшь, — яростно взревел морпех и, выскочив из ложбинки наверх, побежал, не таясь, по её краю.