Пашу буквально разрывало — и помощь оказать надо, и врага забить…

Шабалин вдруг вспомнил своего преподавателя, подполковника Волчкова, который говорил на занятиях: «Своими действиями враг постоянно будет стремиться спутать ваши планы, сорвать ваши намерения, будет пытаться навязывать свою волю, но вы всегда должны помнить, что успех в бою на стороне лишь того, кто твёрдо и непреклонно доводит до конца своё решение…».

Впереди, метрах в ста, показались две фигурки, быстро бегущие прямо на него, сильно прижимаясь к земле. Оба были с оружием в руках, и бежали тяжело, устало, всем своим видом показывая, что они знают, что делают.

И делают это далеко не в первый раз…

Паша замер. Вот он — тот бой, который он прокручивал в своей голове много раз — близкий огневой контакт. В своё время Шабалин даже входил в сборную команду стрелков Тихоокеанского флота по тактической прикладной стрельбе, схожей по характеру исполнения с IPSC, и много времени провел на полигоне, тренируя скоростную стрельбу в грудную фигуру. Но та стрельба, бесконечно далёкая от стрельбы снайперской, ему откровенно не нравилась — своей суетливостью, скоротечностью и полным отвержением глубоких знаний практической баллистики… и сейчас впервые в жизни он мысленно поблагодарил Федяева за то, что тот, заботясь о повышении стрелковых навыков своих офицеров, буквально пинками загнал тогда молодого еще лейтенанта Шабалина в сборную флота.

Паша протянул руку и выставил прицел АКМ на 2, решив для себя, что так будет лучше — можно стрелять практически не целясь, лишь выводя линию прицеливания под «грудной габарит». Кровь молотила в виски, вызывая в ушах оглушительный шум.

Боевики приближались. Паша уже хорошо видел их лица — бородатые, сосредоточенные, злые.

Когда до них оставалось метров сорок, Шабалин чуть приподнялся и четко, быстро, как в тире, произвел два выстрела в того, кто был ближе, отмечая у боевика отлет от груди каких-то лохмотьев. Всё же он пытался целиться, и после первого выстрела, не сразу дёрнул спуск, а только после того, как визуально удостоверился в том, что руки компенсировали отдачу, вернув автомат на линию прицеливания. «Попал» — мелькнула мысль.

Не попасть на такой дистанции было бы неприлично для офицера морской пехоты.

Боковым зрением Паша увидел, как второй боевик вскидывает автомат, и пламегаситель его оружия уже в темпе плюёт дымом пороховых газов, а на песке один за другим поднимаются фонтанчики пыли, вздымаясь всё ближе и ближе к сидящему на коленях Паше, прикрытому лишь хлипким кустиком…

— А-а-а… — взвыл Шабалин, вдруг почувствовав, как замедлилось время, и все движения, которые он наблюдал, приобрели эффект замедленной съёмки.