И уже замахивались несколько раз, чтоб треснуть о край стола, но всякий раз Алан вскакивал и, вобравши в себя всю силу духа, неожиданно для себя с каким-то шаманским неистовством шипел по-змеиному:

– Не смейте, вандалы. Кара падет на детей ваших!

И никто не посмел довести дело до конца. Хотя милиционеры скоро забывались, снова взвинчивались, наматывали космы на кулак и в конце концов опять хватались за гитару. Таким образом из него выдавливали признание в убийстве Балащука.

Потом вдруг отдали инструмент и выпихнули на улицу...

– Везде я уже ходила, – призналась Софья Ивановна.

 – В суде отсылают в ЗАГС, а там – в суд. И требуют всякие справки, выписки, сведения о родителях. А где я возьму?.. У Глеба помощи попросила, так он отказывается, не признает Родю...

Алан покосился на ее внука."

"– Простите, Софья Ивановна, я что-то не пойму... А Родион... чей сын?

– Старшего, Никиты...

– Так он же в аварии, на шахте погиб! Сами рассказывали...

– Оказалось, чудом спасся... А как я теперь это чудо докажу? Не верят. Даже родной сын...

Он не стал больше задавать вопросов, внезапно стал задумчивым и одновременно беспокойным, словно что-то томило его, тревожило, а что конкретно, он и сам не знал, и оттого долго прислушивался к собственному состоянию.

И ничего не услышал.

– В любом случае внука нужно отдавать в консерваторию, – заключил бард. – Послушайте моего совета, Софья Ивановна. Он уже сейчас, без образования, уникальный исполнитель!

– Что такое – консерватория? – вдруг спросил Родион.

– Учебное заведение, – терпеливо объяснил Алан. – Там дают высшее музыкальное образование. Теоретические и практические знания во многих областях культуры и искусства.

..

– Я не пойду в консерваторию, – решительно заявил он. – Хочу стать горным инженером. И, как отец и дед, работать в шахте.

– Это у вас юношеское увлечение, Родион!

Его не по годам серьезный и неожиданный ответ обескуражил и даже на минуту поверг в замешательство.

– Увлечением может быть искусство. Например, занятие музыкой. А люди на земле заблуждаются, принимают это за дело всей жизни и в результате становятся обездоленными. Они приобретают все, кроме счастья. И их очи никогда не просветляются.

– Но зарывать талант в землю, – не сразу проговорил он, подыскивая слова, поскольку понимал, что говорит все-таки с подростком.

 – Своими руками, с помощью кирки и лопаты... Это преступление!.. Добывать уголь может каждый... А талант – великая редкость! Его нужно беречь, взращивать...

– А что такое талант?

– Уникальные способности! Божий дар, прозрение... То, что дано от природы. Вот, например, как у вас к музыке!

– Если способности уже есть, зачем этому учиться?

Подобные вопросы ставили в тупик.

– Чтоб расширить кругозор, – однако же терпеливо объяснял Алан.