Юный Алтын поначалу зверенышем глядел, пищи не брал, и однажды даже пытался засапожник похитить, чтоб воеводу зарезать, но Опрята мало-помалу приручил его, разговорил, и оказалось, ханский сынок не такой уж и диковатый. Напротив, многое чего знает о народцах, на пути проживающих, и про каждый может былину рассказать. Тут и узнал воевода, что у кипчаков и чуди белоглазой давняя вражда, ибо кочевники сами промышляли разбоем и многажды грабили притомских туземцев, но могил их не трогали и так же, как югагиры, подходить к ним близко опасались. Алтын и указал курган чудский, что был на берегу некого озера, однако сам близко подходить к нему не решился.

Опрята, не долго думая, велел встать станом – пора была обозу роздых дать. А лошади кипчакские отличались от прочих тем, что сена не требовали, а добывали корм из-под снега, копытя его, ровно олени у самоедов, либо вовсе ветками ивняка перебивались. Распрягли ушкуйники сани на подходящем берегу близ кургана, пустили пастись, и воевода послал Первушу Скорняка чудские чары снимать. Тот же долго возился, покуда запалил огонь очистительный, ибо валежник после осени мокрым был и смерзся, а лес, что курган покрывал, был в основном березовым.

И все же кое-как распалил он могилу чудскую, два дня горело, но студень такой, что курган лишь в некоторых местах едва на три вершка оттаял. Пошли с заступами, копнули сверху, а ниже земля, словно каменная, аж звенит, мало того, мерзлота вглубь ушла и надежнее самого страшного заклятья золото стережет. Можно было бы побольше дров навозить да отогреть, но кругом места степные, редколесные, а кони и так подвыдохлись за дорогу.

Ханский сынок все это время в войлочной юрте сидел под присмотром и не видел, что на кургане делается, а как узнал, так и говорит Опряте:

– Если вы могилу раскопать вздумали, то напрасно.

Нет там ни золота, ни серебра.

– А откуда тебе сие ведомо? – невольно изумился воевода."

"– Кыргызы никаких заклятий не боятся, – отвечает Алтын. – И потому все здешние курганы давно раскопали и все, что нашли, себе взяли. После кыргызов из-за Рапеев еще люди не раз приходили и тоже курганы грабили.

Сказано это было при ушкуйниках, что надзирали за пленником, и они виду не подали, но ватажники еще пуще зароптали, мол, идем невесть куда и зачем, как в былине про Соловья Булаву.

Нету в курганах добычи! Лучше пойти да ордынцев пограбить!

Опрята и сам обескуражился, однако веры не утратил и увещевать товарищей не стал, ибо словом уж было их не пронять, а только запахом и видом добычи. Велел он сниматься со становища и далее встречь солнцу повел ватагу.

И вот к исходу месяца лютого, когда метели упрятали не только курганы, но и русла рек, пересекли они Обь и пришли на заветную Томь.