Еще кофе хотите, Игорь Владимирович?

— Вы можете грубить мне сколько угодно, Павел Андреевич, — между тем говорил Степану голос в трубке, — это ничего не изменит. Или мы с вами встречаемся и обсуждаем положение дел, или я делаю представление на отчисление.

От бешенства Степану стало жарко. Придерживая трубку плечом, он неловко содрал с себя жилетку.

— Хорошо, — сказал он, швырнув жилетку на соседний стул, — завтра вечером. В шесть. В семь я должен забрать Ивана, у вас будет час.

И, не дожидаясь ответа и не спрашивая, подходит это ей или не подходит, он с силой бахнул трубку на аппарат. Потом потер затылок и пробормотал в стену:

— Идиотизм.

Проделав все это, он повернулся лицом к капитану и замам, которые активно несли какую-то ересь, и сказал неловко:

— Извиняюсь. Что-то там опять с Иваном…

— Сколько ему? — спросил Никоненко с искренним интересом.

— Восемь, — ответил Степан. — Нет, он совершенно замечательный парень. Он мой… друг, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Думаю, что понимаю. — Никоненко задумчиво покрутил в чашке остатки кофе. — Спасибо за угощение. Пойду еще с прорабом потолкую. Как, вы сказали, его зовут?

— Фирсов, Валентин Петрович. — Степан тоже поднялся, увидев, что капитан встает. — Он с нами уже лет… семь работает. Да, Черный?

Почему-то с вопросами он обращался исключительно к Чернову. Ни разу он не спросил «Да, Белый?», и это было странно, но думать об этом просто так Никоненко было лень Он еще успеет надуматься, если выяснится, что Муркина все-таки убили, а пока — лень.

— Вас проводить? — спросил кавалергард Белов.

— Найду, — лучезарно улыбнулся капитан Никоненко, — до свидания.

Он вышел в тесный предбанник и неторопливо прикрыл за собой дверь. Иногда этот несложный маневр позволял ему услышать кое-что интересное, но сейчас за тоненькой фанерной дверцей царило молчание.

Умные, черти. Впечатлениями делиться не спешат. Выжидают."

"За черным офисным столом сидела давешняя Клаудиа Шиффер и делала вид, что читает. Никоненко готов был голову дать на отсечение, что ничего она не читала, а все время подслушивала под дверью — такое искренне незаинтересованное лицо у нее было.

— Спасибо вам за кофе, — сказал Никоненко галантно, с удовольствием глядя в славную мордашку с широкими силами, острым подбородком и матовой гладкой кожей. Ему очень хотелось потрогать ее щеку. Он был совершенно уверен, что на ощупь она — как крымский персик из его детства.

— Это не я, — уверила его Клаудиа Шиффер и улыбнулась так, что капитан Никоненко едва не застонал, — это у нас Зина варит. Павел Андреич ей даже специальный кофейник купил. Вам понравилось?

— Очень, — подтвердил капитан, смеясь над собой и своим энтузиазмом. — Еще раз спасибо.