Кому мог мешать его зам? За что его пытались убить? Не было ли у него связей в криминальном мире? Не проигрывал ли он много в казино? А наркотики? А проститутки? Какие именно — девочки или мальчики? Сколько у него детей и есть ли внебрачные? Почему вы встретились на тротуаре около конторы? Вы всегда так встречаетесь или только сегодня?

Степан долго и тяжеловесно соображал, в чем именно его подозревают и почему он должен отвечать на какие-то совершенно идиотские, беспардонные вопросы, да еще отвечать так, как будто он оправдывается и никак не может оправдаться.

Нет, он не знает, где именно его второй зам. У них не принято весь рабочий день сидеть в офисе. У них несколько объектов по всей Москве, и они должны контролировать все. Чернов может быть где угодно — в Сафоново, на Профсоюзной, на складе в Балашихе. Это очень просто проверить, нужно только позвонить.

«Не нужно никуда звонить, если нам понадобится, мы все уточним сами. Сколько всего сотрудников у вас работает?»

«Я никогда не считал. Я точно знаю, сколько сотрудников у меня в офисе, а сколько еще на объектах вместе с рабочими… Это лучше уточнить у прораба».

«Ваш прораб, кажется, недавно скончался?»"

"И так без конца. И все снова. И потом сначала. И еще раз. И два. И три.

Очень решительно Степан завернул горячую воду и до упора отвернул холодную. Сразу стало нечем дышать, и показалось, что через минуту разорвется сердце.

Нужно терпеть. Нужно дышать. Ничего другого не остается.

Он вылез из ванны, радуясь, что зеркало запотело так, что рассмотреть в него ничего невозможно. В данную секунду он отчаянно не желал себя рассматривать.

Офисная одежда кучей лежала на полу, поверх ботинок.

Степан посмотрел на кучу с отвращением. Он не станет к ней даже прикасаться. Ничего такого. Она полежит до завтра на полу, а завтра явится Клара Ильинична… нет, не Клара, а кто там теперь у него работает, и соберет всю кучу.

Сопя, он кое-как обернул себя полотенцем и открыл дверь.

В коридор сразу повалил пар, и, пошарив рукой, Степан включил вытяжку, которая бодро и негромко загудела.

Нужно одеться. В одном полотенце холодно. Степан вышел из ванной и нос к носу столкнулся с учительницей своего сына, Ингой Арнольдовной.

— Я хотела звонить в МЧС и вызывать спасателей, — сказала учительница хладнокровно, — что вы там делали столько времени, в этой вашей ванной?

Он отлично знал, как выглядит со стороны — мокрые прилизанные волосы, красная рожа, медвежья туша, кое-где прикрытая веселым розовым полотенчиком.

Она давно должна была уехать, мать ее!..

Он прохрюкал нечто неопределенное, то ли извинение, то ли проклятие, прошагал мимо — на стенах задрожали картины — и с силой захлопнул за собой дверь в свою комнату.