Иван носился на велосипеде, а она сидела на лавочке и читала. — Его герои сплошь похожи друг на друга, а приемы… приемы устарели. Вы видели «Цирюльника»? Это же вообще национальная катастрофа!..

— А Тарковского вы, конечно, любите, — перебила Ингеборга, которую на самом деле совершенно не интересовало отношение Валерия Владимировича к Михалкову."

"— Тарковского, — пробормотал несколько удивленный историк, — Тарковского да… люблю… Но ведь вы понимаете, что эти две величины несравнимы! Михалков муравей по сравнению с Тарковским! Просто московский барин!

Ингеборга тоже придерживалась мнения, что Михалков и Тарковский величины совершенно несравнимые, и никогда не стремилась их сравнивать, но точность собственных выводов относительно личности самого Валерия Владимировича ее позабавила.

Валерий Владимирович, которому не дали развить тему, некоторое время помолчал, а потом приступил к основному вопросу:

— Я хотел у вас спросить… — он появился на пороге кухни и остановился, привалившись плечом к косяку и сунув руки в карманы — поза была необыкновенной красоты, — вы и вправду даете частные уроки этому мальчику, Ивану Степанову?

Ингеборга засыпала кофе и теперь нюхала густой кофейный пар, осторожно встряхивая турку.

— Нет, я не даю уроков, — она поудобнее перехватила длинную ручку, — я занимаюсь его воспитанием. И буду заниматься до осени. Мне предложили такую работу, и я согласилась.

— Кто вам предложил?

— Его отец.

Валерий Владимирович вздохнул, деликатно, но довольно громко.

— Отец! Господи, Ингеборга, неужели вы не знаете, что с этими людьми нужно держаться очень осторожно! Они все, даже детей, используют в личных целях.

— Валерий Владимирович, я не понимаю, о чем вы! У меня есть диплом педагога, частная практика у нас в школе уставом не запрещена, наоборот, директор это всячески поощряет, я не понимаю, в чем проблема?

— Проблема в том, что в школу на днях приходила мать мальчика. Она убеждена, что отец воспитывает ребенка из рук вон плохо, что ребенок все время предоставлен сам себе и постоянно меняющимся… гм… гувернанткам. Она даже просила директора подсказать ей какой-нибудь специальный интернат, где находятся эмоционально нестабильные дети.

Ингеборга чуть не упала прямо с туркой в руках.

— Какие дети?

— Эмоционально нестабильные. Но это их проблемы, не наши! Наша проблема в том, что вы оказались, как бы это сказать, вовлечены во все это, потому что вы — как раз последняя из его сменившихся воспитательниц. Его мать потребовала, чтобы дирекция предоставила ей полную информацию о вас, о вашем образовании, о вашей жизни, обо всем.

Ингеборга была в бешенстве.