Он жил в спокойном и тихом центре, у него была дорогая и надежная машина, в подъезде лежал ковер и стояли фикусы в кадках, соседи, не обремененные соседскими дрязгами на почве лопнувших труб и протекших батарей, были милы и приветливы, бессмертие Виктора Цоя в их доме, похоже, никого не волновало…

Когда пришел лифт, Чернов сначала опасливо и брезгливо заглянул внутрь — ничего хорошего внутри лифта не было — и только потом зашел. Пальцем посчитал кнопки, потому что никаких опознавательных знаков на них не было, нажал нужную, или ему показалось, что это нужная, лифт припадочно затрясся и повез его к Саше.

Во всем этом она живет.

Каждое утро она входит в этот гребаный трясущийся лифт, и смотрит на загаженные стены, и дышит запахом мочи и помойки, и достает свои газеты из ящика, покосившегося так, как будто на нем кто-то специально долго висел, а вечером возвращается обратно, и это, наверное, еще хуже, потому что вечером горит тусклое электричество или не горит вовсе, и от этого только страшнее.

Вадим Чернов знал за собой эту черту — желание защищать сирых и слабых. Его жена Валя десять лет виртуозно ею пользовалась.

Он знал, что это ужасно глупо, но прямо тут, в лифте, решил совершенно твердо, что Сашу отсюда заберет.

Куда?.. Зачем?.. И с чего вообще он взял, что она согласится не то что куда-то с ним ехать, но даже разговаривать?!

Почему она должна что-то ему объяснять, в чем-то разубеждать, делить с ним какие-то немыслимые фантазии?!

Лифт дернулся в последний раз и затих. Оставалось надеяться, что трупное окоченение постигло его на нужном Чернову этаже."

"Он шагнул на площадку — здесь было почище, чем внизу, очевидно, в силу удаленности от входной двери, и стал по часовой стрелке считать номера квартир.

По его подсчетам выходило, что ему нужна крайняя дверь справа.

Он некоторое время постоял перед черной дерматиновой дверью, стараясь справиться с волнением. Оказывается, он очень волновался. Даже не просто волновался, а весь, от горла до ботинок, как будто завязался в узел от страха.

А, черт побери!.. Будь что будет!

Он вытер о джинсы мокрые руки и решительно позвонил Дерматиновая дверь открылась, и за дверью оказался молодой мужик в майке и тренировочных штанах, вытянутых на коленях, — вид исключительно домашний и даже некоторым образом умиротворенный.

Чернов от изумления отступил на шаг.

— Вам чего? — спросил мужик с дружелюбным любопытством. — Вам кого надо?

— М-мне… Сашу Волошину, — промычал Чернов почти нечленораздельно.

Этого мужика в майке он в своем плане никак не учитывал, однако же мужик был, вполне реальный, розовый и конкретный, как почему-то определилось у Чернова в голове — А вы… кто? — снова спросил мужик, несколько утратив прежнее умиротворенное дружелюбие.