Дом, который когда — то казался мне офигенным, теперь выглядит зловеще.

— Демиан, нахрена мы сюда приперлись? Тут одни проблемы можно найти, — тихо говорит Джина, когда я торможу у старой калитки.

— Алекс нас ждет, — бросаю, открывая дверь. — Хочу обсудить с ним, можно ли ускорить вступление в наследство, не дожидаясь дня рождения.

— Алекс уже здесь? И как он поможет? — Джина вылезает следом.

В ее голосе сквозит недоверие.

— Он готов помочь разобраться с документами и формальностями. Если бабуля была к нам добра, может, получится все ускорить, — поясняю, доставая ключи.

Калитка противно скрипит, когда мы заходим на территорию.

— А если Алекс не сможет помочь? — не унимается Джина, оглядывая мрачную аллею.

— Тогда придется ждать и действовать по правилам. Но я хочу попробовать найти лазейку.

Мы подходим к дому, осторожно вставляю ключ. Дверь со скрипом открывается, Джина вздрагивает.

— Похоже, он тут вообще не жил? — едва слышно произносит она.

— Похоже на то.

— А я думала, он тут кутил во всю. А такое чувство, будто с тех пор, как он нас выгнал, сюда никто не заходил, — шепчет Джина.

В ее словах есть смысл. Эта жуть вокруг заставляет задуматься — какого хрена Эрик нас выпер, если сам тут не собирался жить? Освещая путь телефоном, веду нас по знакомым коридорам. У библиотеки останавливаюсь.

— Чтоб рот не открывала лишний раз, ясно? — серьезно говорю Джине.

— Ясно, — решительно отвечает она.

Толкаю скрипучую дверь старой библиотеки, запах пыльных книг ударяет в нос. Воспоминания накатывают волной — сколько часов мы с Джиной провели здесь в детстве.

Алекс уже тут, восседает за массивным дубовым столом посередине зала, будто чёртов король на троне.

— Какого хрена происходит? — рычу, плюхаясь на стул напротив него.

Старое дерево протестующе скрипит под моим весом.

— Почему ты молчал, что Эрик тут не жил?

— Демиан, остынь, — его голос спокоен, как штиль на море, и это бесит ещё больше.

— Нет уж, ты объясни, какого чёрта ты нам ничего не сказал? — едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не схватить его за грудки.

Алекс лишь вскидывает бровь, словно удивляясь моей реакции:

— И что бы изменилось? У вас всё равно не было денег на этот дом.

— Ты мог рассказать, когда нам стукнуло восемнадцать! — повышаю голос, эхо разносится по пустому залу. — У меня тогда и деньги были, и силы!

— И что бы вы тут делали? — он усмехается, и мне хочется стереть эту ухмылку с его лица. — Просто просадили бы всё на ремонт? Той суммы от Эллы не хватило бы.

Не выдерживаю и со всей дури бью кулаком по столу. Бумаги Алекса разлетаются, как стая птиц.

— Мы хотя бы знали бы правду! — ору, впиваясь в него взглядом. — Всё это время мы думали, он тут живёт припеваючи, забив на нас.