Потому что я-то ни на секунду не забывала о наших поцелуях на лугу и о том, каким красивым было его тело, когда он ожидал любви и страсти, пока я привязывала его к кровати.

Но пусть мы сейчас и не целовались, оставались разговоры, взгляды, случайные прикосновения – и для меня это стало целым миром. Огромным, прекрасным, душистым и солнечным – как луг, поросший фиалками. Я вдруг обнаружила, что у сэра Мюфла чудесное чувство юмора и приятная улыбка. Как сразу меняешься к человеку, который спас тебе жизнь… И который поцеловал тебе руку с такой нежностью и признательностью, что хотелось запеть во весь голос и прыгнуть через голову.

Конечно, помолвку с Эдвардом Дофо никто не отменял, и день свадьбы становился всё ближе, но я старалась не думать об этом. К тому же, пока у меня были дела поважнее, чем думать о любви. Началась стрижка овец, закончили достраивать мост, и отара вот-вот должна была отправиться в Фиалковую низину на выпас. А там требовалось построить загоны, прокопать оросительные ручьи… да и хозяйственные работы в замке никто не отменял. Я старалась успеть всюду – там приглядеть, там подсказать, там сделать самой, и вечером, падая в холодную постель, вспоминала, что ещё не решено дело с жалобой Рубертунов.

Но судья молчал, а я не хотела его беспокоить – трусливо надеялась, что у Рубертунов сработает здравый смысл, и они отзовут жалобу.

Записка от судьи пришла в тот день, когда Бертиль сняла сэру Мюфла швы, и он, что-то довольно проворчав, торжественно отсчитал десять серебряных монет, вручив их знахарке, которая усмехалась углом рта, глядя насмешливо, но деньги взяла.

Арна прибежала, запыхавшаяся, и вручила мне письмо.

Я дрожащими руками разорвала конверт, и с облегчением перевела дух – господин Диплок сообщал, что дело по жалобе улажено, Рубертуны не имеют к сэру Морису Мюфла претензий, да к тому же возвращают мне всю сумму штрафа, которую я выплатила в их пользу.

Это было невероятно, но я не стала задумываться о причинах, которые подтолкнули Рубертунов на такой шаг. Будем считать, что у них совесть проснулась.

Совесть!.. У Рубертунов!..

Я засмеялась, а потом спрятала лицо в ладони, потому что вдруг застеснялась своей радости.

– Леди, – отвлекла меня Арна, – там приехал господин Эдвард…

Эдвард?.

.

Вот уж кого я сейчас хотела видеть меньше всего.

– Что ему нужно? – спросила я, уже придумывая причины, по которым можно было отказаться от встречи с женихом.

– Не сказал, – Арна покачала головой. – Но вид такой… Лучше бы вы к нему вышли, леди.

– Придётся, наверное, – вздохнула я и отправилась встречать нежданного гостя.

Эдвард стоял во дворе, у колодца, держа в поводу пегую кобылку, и всем своим видом показывал, как он недоволен, зол и, вообще, расстроен.