– Так на чем мы остановились? – обратил на себя внимание император, заключая меня в объятия.

– Вы сошли с ума! – вырвалось у меня, и пришлось положить руки ему на грудь, чтобы хоть как-то удержать дистанцию между нами.

– Почему же?

Подумать не могла, что когда-нибудь услышу в голосе императора такие мурлыкающие нотки!

– Дорогая Илана, не думала же ты, что после того, что вчера между нами было, я на тебе не женюсь? Как опекун, любого другого после подобной вольности я бы заставил отвечать за свои действия. И сам готов нести ответственность.

– Нет-нет… – отказываясь верить услышанному, качала я головой.

 – Вы же меня просто проучили… Показали, к чему это может привести… Сами же сказали, чтобы больше не дарила поцелуи другим!

– Правильно. Не хватало еще, чтобы моя невеста отличалась легкомыслием.

– Я не буду… Честно! Не надо только всего этого…

– Ну как же. Ты ответила мне «да» и должна отвечать за свои слова. Неужели слово герцогини Монранси ничего не значит? – коварно загоняли меня в ловушку.

– Но…

– Все же вижу, что стоит напомнить, – неожиданно пришел к выводу император и поцеловал меня.

Перед глазами заплясали звездочки, и закружилась голова. Казалось, я заснула и никак не могу проснуться. Происходящее казалось немыслимым, невозможным, нереальным… Но настойчивые теплые губы, горячее дыхание и крепкие объятия вновь и вновь убеждали, что это не сон. Ноги ослабли, и я ухватилась за его плечи и прильнула в поисках опоры.

Император отстранился и с нежностью поймал мой испуганный и немного потерянный взгляд. И вот эта нежность на его лице меня вконец оглушила.

– У вас отбор. Вы не можете…

– Пусть кто-то попробует мне запретить!

Даже птица переливисто засмеялась над таким предложением, сев на скульптуру у фонтана, и склонила голову, разглядывая нас одним глазом.

Птица!

– Это из-за того, что я смогла разморозить птицу? – озарило меня догадкой.

– Это из-за того, что ты смогла разморозить мое сердце, Илана, – неожиданно серьезно произнес император.

Я так и замерла в его объятиях. Нет, утром я определенно еще не могла даже подумать о таком! Да что там, еще месяц назад я бы рассмеялась в ответ на такое предположение!

Но мы тут, во дворце, и я чувствую теплое дыхание самого императора.

И он! Он! Сообщает, что я – его избранница!

– У меня голова кружится! – прошептала так, что император понимающе улыбнулся.

– Ничего, это бывает после поцелуев.

– Нет! – вспыхнула в ответ. – Просто… что вы скажете претенденткам? А своим подданным?

Его красивое лицо мигом стало напоминать лицо статуи. Да! Вот она – императорская надменность. Сейчас скажет: «Я никому и ничего не обязан объяснять».

– Я никому и ничего… – начал было император, а я аж подалась вперед.