– Дашенька, – спросил Станислав, – а теперь? Ну-ка, всмотритесь получше!

Не в силах произнести и слова, я глядела на тетку. Безусловно, ее лицо мне очень хорошо знакомо. Последний раз я видела эту женщину примерно два года назад. Но этого просто не может быть!

– А-а-а, – прошептала я, – она очень похожа на покойную Марту Литвинскую, первую жену Андрея. Просто до безобразия похожа, прямо невероятно. Но Марта давно погибла. Впрочем, простите, может, вы ее сестра?

– Ты всегда была дурой, – рявкнула баба. – Это я.

– Кто? – прошептала я.

– Марта.

– Но ты же умерла!

Марта хмыкнула и повернулась к Звягинцеву:

– Мне кажется, что наш дальнейший разговор должен происходить без Дарьи. У меня нет ни малейшего желания растолковывать ей, что к чему. Если человек идиот, то это навсегда.

Последняя фраза, сказанная совершенно равнодушным голосом, привела меня в чувство, и я поняла: это не сон, не бред, не обман. Передо мной, коротко стриженная, слегка постаревшая и сильно похудевшая, сидит Марта Литвинская собственной персоной.

Глава 31

Я, Зайка и Маня никак не могли прийти в себя. Весть о волшебном воскрешении Марты поразила нас до глубины души, и мы ни о чем другом просто не могли разговаривать. Человек, который должен был дать нам хоть какие-то объяснения, поселился у себя на работе. Дегтярев приезжал в Ложкино поздно ночью и буквально через два-три часа вновь отбывал «в присутствие». Короче говоря, к концу недели мы были доведены любопытством почти до нервного истощения.

Но в субботу Александр Михайлович неожиданно появился в доме около полудня, причем не один, вместе с ним прибыл следователь Звягинцев, начавший без промедления осыпать всех комплиментами. Для каждого из присутствующих, включая собак, Станислав нашел доброе слово, и примерно через час мы, отбросив всякие церемонии, налетели на него с вопросами.

– Как? – изумился Стас. – Дегтярев вам не рассказал?

– Нет, – обиженно протянула Маня, – только отмахивается и орет: «Потом, мне некогда!»

Звягинцев повернулся к полковнику:

– Ну, Александр Михайлович, ты жестокий человек. Ладно, девочки, сейчас все узнаете. Где бы нам устроиться поудобней?"

"Мы схватили Стаса, отволокли на террасу, посадили на мягкий диван, подсунули под спину подушку, а под ноги табуреточку, принесли ему чашку кофе и пепельницу, задернули тент, защитив следователя от слишком жарких лучей солнца, включили вентилятор и вооружились мухобойками, чтобы мигом уничтожить назойливых насекомых, смеющих мешать плавному течению повествования.

Стас поерзал в подушках и спросил:

– Слышь, Дегтярев, за тобой что, всегда так ухаживают?

– Не обольщайся, – рявкнул полковник, – это они от любопытства такие ласковые. В обычное время у них воды не допросишься.