Как и во взгляде

четырех его подчиненных, которые где-то за моей спиной делают вид, будто их не существует. Это спасает меня от необходимости ставить людей

на место, потому что любое юродство в свой адрес сегодня я буду топтать

и карать, как долбаный, твою мать, терминатор!

— Можно вычислить отправителя… — протягивает мне бумажку. — Но это

не ко мне. У меня таких возможностей нет.

Не знаю на кой черт мне искать отправителя, ведь я просто не сомневаюсь"

"в том, что Любовь Стрельцова знает кто этот отправитель. Потому что к

утечке нашей переписки я и мой телефон не имеем никакого отношения

хотя бы потому, что это подтвердил Семен.

Тогда какого хрена происходит, твою мать?!

В самых безумных снах я мог бы решить, что она сделала это специально, но правда в том, что я знаю ее достаточно. Я не сомневаюсь в том, что

прямо сейчас она прячется от мира где-нибудь под одеялом или в шкафу!

Она прячется и от меня!

Я не злюсь на нее. Уже не злюсь. Если она думает, что злюсь, то она

маленькая дурочка. Если она в чем-то виновата, пусть просто расскажет

мне об этом.

Желание увидеть ее сжигает изнутри.

Увидеть и вытрясти из нее всю правду, а потом спрятать ее от всего этого

дерьма. Я просто дурею от того, что сейчас она справляется со всем этим в

одиночку! Как бы не выкручивала она мои причиндалы, с этим дерьмом она

без меня не справится.

“Где ты, твою мать?” , — рычит мое подсознание, скребясь под кожей

когтями.

Нажав отбой, забираю у Семена бумажку со словами:

— Что с соцсетями?

— Сейчас почищу что смогу, — передергивает он плечами. — Но только то, что наше, университетское. Остальное… кхм, — откашливается в кулак. —

Сам.

— Ясно, — киваю, покидая кабинет айтишников.

В полупустых коридорах главного корпуса мне попадаются редкие

студенты.

Все как обычно, за исключением того, что теперь кто-то из них с головой

нырнул в мое личное пространство, и когда я узнаю кто это сделал, буду

беспощаден.

Выйдя на улицу, трусцой сворачиваю к аллее, направляясь на стоянку и

запуская двигатель своей машины с брелка. От холода сводит челюсть, но

это бодрит. Мысли постепенно выстраиваются в правильном порядке, и я

формирую стратегию, в которой еще много пробелов, но она, по крайней, мере есть.

Забравшись в салон, сжимаю пальцами руль, глядя в одну точку.

Я знаю, что замазать такой скандал с ноги не получится. Я знаю, что моя

репутация получила пинка под сраку. Знаю, что в кругу моего общения мне

будет крайне неуютно ближайшее десятилетие. Знаю, как выгляжу в глазах

многих, даже в глазах своей семьи. И на все это от начала и до конца мне

сейчас плевать. Мне не плевать только на то, что сейчас творится в голове

Любы и где она, черт ее дери!

Мне необходимо ее увидеть. Просто необходимо. Это похоже на агонию.