Даже несмотря на разницу в нашем служебном положении, этот вопрос

только отчасти касается ее.

— Не запрещено, — вдалбливает эти слова костяшкой пальца в

столешницу. — Для паренька-аспиранта или преподавателя, да ради Бога!

Но не для заместителя декана, тем более с такими последствиями! Это же

ну просто скандал! Ты понимаешь, что сейчас это растечется…

— Я разберусь, — обрубаю, прежде чем ее понесет дальше.

Клокочущая внутри ярость становится неуправляемой. Просто, твою мать, чувствую, как наливаются кровью глаза!

— Конечно разберешься! — долбит она по столу. — А мне что делать, мне

как с этим разбираться?!

— Для начала пусть снесут это нахрен с портала! — гаркаю.

— Горе мне горе, — воет, прикрывая ладонью глаза. — Где ты эту девчонку

откопал, как вообще додумался…

Да чтоб оно все провалилось!

— Анна! — врезаю кулаком о стол с такой силой, что она подпрыгивает

вместе с ним. — Это моя личная жизнь! И это моя проблема, не твоя!

Кроме спокойствия, я нихрена, ни единого правила не нарушил!

— Как людям в глаза смотреть будешь? — сотрясает она руками воздух.

— А вот это, — забираю свою куртку, быстро направляясь к двери. — Тоже

моя проблема, — взявшись за ручку, смотрю на Повелецкую через плечо.

— Я могу рассчитывать на твою поддержку?

Рухнув на свое кресло, она безвольно машет рукой:

— Куда уж тебе без меня…

Кивнув, выхожу за дверь и сразу же посылаю Татьяне за секретарским

столом такой взгляд, от которого она вжимает голову в плечи, прячась за

монитором компьютера.

Вот так, твою мать!

Глава 51. Романов

— Готово…

Обернувшись на голос Семена, штатного айтишника, показываю ему класс, прижимая к уху раскаленную трубку своего неунимающегося телефона.

Звонки от сестры игнорирую в принципе, как и звонки от матери. То, что они

трезвонят без перебоя говорит о том, что моя семья в курсе ситуации.

Чтобы они не собирались мне сказать, сейчас это не имеет никакого

значения. Все, что имеет значение сейчас — это не позволить своей злости

расплескаться на любого находящегося поблизости человека. Она растет с

каждой секундой. Кажется, никогда за всю свою жизнь я не был настолько

неуправляемо зол. И моя злость растет по двум причинам: первая — наша

с Любой переписка была слишком личной даже по самым скромным

меркам, второе — телефон моей юной любовницы находится вне зоны

действия сети, и если она не появится в сети в ближайший час я просто…

Просто достану ее из-под гребаной земли!

— Вот тут айпиадрес отправителя, — продолжает Семен, пока вышагиваю

перед его столом, пытаясь дозвониться до паренька, ИТ-гения, с которым

общался на юбилее губера три дня назад.

Поправив свои очки, поднимает на меня глаза, и я очень благодарен ему за

то, что в его взгляде отсутствует какое-либо выражение.