По крайней мере на том уровне, который бы меня

устроил, поэтому наш последний разговор на эту тему закончился

скандалом, но две недели назад этот вопрос отвалился сам собой, потому

что я в свои двадцать семь разучился, твою мать, пользоваться

презервативами.

Это было волнительно.

Это было волнительно для меня, ну а Люба, она… испугалась.

Черт.

Я тоже испугался.

Я ни хрена не знаю о беременностях и о страхах женщин, поэтому уже две

недели веду себя, как придурок, не зная, с какой стороны к ней

подступиться. Возможно, настал тот день, когда мне не обойтись без

совета сестры, потому что все, на что хватает моих мозгов, целовать Любин

плоский живот каждый вечер перед сном, как долбаному исправно

запрограммированному киборгу.

— Конкретно сегодня? — уточняю.

Рассказывать о сегодняшних посетителях не собираюсь. Она знает ровно

то, что ей нужно знать. Я… черт… просто хочу оградить ее от всего. Знаю, что так не может продолжаться вечно, но это может продолжаться до тех

пор, пока нужно.

— Да, Александр Андреевич, — закатывает свои голубые глаза. —

Конкретно сегодня.

— Я соскучился по тебе, — пожимаю плечом.

— Это разве новость? — фыркает она.

— Наверное нет.

— Как дела у того парня… — кладет подбородок мне на грудь. — Который

дипломы сливал?

— Я вышиб его с потока, — сообщаю расслабленно.

— Господи, Романов! — восклицает, упираясь руками в мою грудь. — Ну ты

тиран!

К счастью, она не в курсе, что это правда.

— Хочешь развестись? — выгибаю брови, лениво наматывая на палец

прядь ее волос.

Нахмурившись, разглаживает рубашку на моей груди, будто и правда

призадумалась.

С интересом наблюдаю.

Вздохнув, ползет ладонями вверх и обнимает за шею, вставая на носочки.

Сжимаю ее в руках. Всю.

Носом убираю в сторону капюшон и прижимаюсь им к Любиным волосам, глядя на двор нашего дома. После зимы он выглядит ущербно, но я

полагаю, это ненадолго.

— Обойдешься… — шепчет она, прижавшись губами к моему уху.

Что ж. Очень, твою мать, надеюсь.

Конец."