Навсегда."

"Как я буду смотреть в глаза Саши, зная, что подставила его самым

унизительным на свете образом. Что я… может быть разрушила его

карьеру… Я даже не знаю, где взять силы на то, чтобы просто позвонить

ему и сказать, что это я во всем виновата, хотя я толком и не знаю, как и в

чем! Но разве это важно? Я испортила ему жизнь… я…

— Люб…

Зажмурив глаза, сворачиваюсь клубочком.

— Мне нужен твой телефон, — говорит Глеб за дверью. — Хочу отдать

своему спецу…

Мой телефон… кажется он больше мне не принадлежит. Ведь я даже войти

в него не могу.

Какое это имеет значение? Я и так знаю, кому обязана. Кажется, я никогда

в жизни никого не ненавидела, потому что ни к одному человеку на свете я

не испытывала таких всепоглощающих чувств, как к Касьянову.

Всепоглощающей ненависти и беспомощности, а сейчас… к нему я вообще

ничего не чувствую. Только апатию. Если он хотел разрушить мою жизнь, у

него это получилось.

Тоска сжимает сердце так, что становится трудно дышать.

Саша он… теперь меня ненавидит? Он ведь стеснялся меня и до

сегодняшнего дня, а теперь…

Холод под моей кожей посылает по телу озноб.

Я злилась. Так злилась на него, хотя и не имела на это права. Я не хотела

его видеть. По крайней мере пару часов в сутки я действительно не хотела

его видеть. Эта обида, засевшая в груди, такая жалящая.

Его образ в компании другой женщины крутился в моей голове нон-стоп. И

я понятия не имела, что должна делать! Я хотела, чтобы он тоже злился. А

еще больше я хотела, чтобы он скучал без меня также, как я скучала без

него. Каждый день. А теперь…

— Ты уже восемь часов там сидишь, — осторожно говорит Глеб. —

Нужно… это самое, поесть…

Он меряет шагами коридор, и они эхом разносятся по его полупустой

квартире.

Я благодарна ему за то, что он не пытается ничего обсудить. Я бы сгорела

заживо! Разговаривать с ним мне стыдно. Кажется, выйдя на улицу, я бы

шла, все время оглядываясь. Даже в потоке незнакомых людей. Я не хочу

выходить отсюда. Может быть когда-нибудь. Когда люди просто забудут

мое имя. Все забудут мое имя.

Душу всхлипы, потому что не хочу, чтобы мой брат знал о том, что я плачу

без остановки целый день. Я никогда не плакала так много. Кажется, я

просто будто сломалась и не могу себя починить.

Откинув с лица одеяло, смотрю в темный потолок, по которому гуляет свет

первых уличных фонарей.

Не знаю, когда успело стемнеть.

Я с трудом могу вспомнить, как оказалась в квартире брата. Просто мне

больше некуда было идти. Я не могла пойти к Саше, потому что мне было

страшно! И я не знала, где его искать! И хочет ли он меня видеть. Если не

хочет, то я… я… просто исчезну из его жизни…

Я не могу представить кого-то на его месте. Другие руки вместо его рук.