Нервно облизываю их, мысленно ища аргументы почему Юдину не стоит на меня так смотреть.

Так жарко.

Так тягуче.

Так многообещающе.

Подбираю слова и не нахожу их.

Пальцы на моих плечах, приходят в движение. Поглаживают влажную от испарины кожу, забираются под бретели топа.

– Что вы делаете? – севшим голосом бормочу я, и это меньше всего напоминает вопрос, потому что сейчас я – кролик перед удавом. Голодным удавом. Этот голод в его глазах гипнотизирует меня, лишает воли.

– А на что это похоже? – спрашивает Юдин, одной рукой отбирая у меня капающую кисточку и бросая ее в банку с краской.

– Это похоже на домогательства, – уже шепчу я, когда рука возвращается ко мне, но ложится не на плечо, а нагло забирается под топ и накрывает грудь.

– Пять баллов, – хрипло раздает оценки Михаил. – Угадали, госпожа дизайнер.

Пользуясь тем, что со стремянки мне некуда деться, он продолжает исследовать доступное его рукам тело, сминая и тут же поглаживая.

И мне, черт побери, приятно. Внизу живота тяжелеет, дыхание становится глубоким, температура тела растет. Я по-прежнему не могу отвести взгляд, попавший в плен глаз Юдина.

– Это нужно прекратить, – но я и сама себе не верю.

– Нет. Даже и не подумаю, – одна бретелька покидает плечо. – Я почти каждую ночь представляю, как я тебя беру, госпожа дизайнер. Как я имею то, что видел и трогал. В каких позах и сколько раз за ночь. Мне надоело ворочаться в постели со стояком, пока ты шастаешь с какими-то недоумками. Я хочу услышать, как ты стонешь подо мной.

Он говорит это спокойно, медленно, как будто имеет право на такие заявления.

Нормальная женщина бы возмутилась, но я, похоже, ненормальная.

То есть я возмущаюсь, но не тому, чему надо.

– А если мне не захочется стонать? – спрашиваю я.

И ведь знаю, что этот вопрос все осложнит, и все равно задаю его.

– Все-таки вызов? – поднимает бровь Михаил. – Сейчас узнаем.

Что? Сейчас?

Юдин стаскивает рубашку и бросает ее куда-то, боюсь, туда же, куда и кисточку. Вру. Не боюсь. Мне плевать, что там происходит с его рубашкой, потому что самое интересно происходит с джинсами. Их расстегивают. Мой взгляд приковывается к солидному бугру, обтянутому белым бельем, в районе ширинки.

Моя своевольная задница ноет, что все интересное происходит без нее.

Но не долго.

Одним движением Михаил снимает меня со стремянки и забрасывает себе на плечо. Плотоядно поглаживая мою пятую точку, он несет меня на второй этаж. Нет, я так легко не сдамся! Мне в голову приходит побрыкаться, и получаю увесистый шлепок по попе.

– Госпожа дизайнер, не стоит усугублять. Я и так еле сдерживаюсь, – рыкает на меня Юдин, но в его голосе только предвкушение. Создается впечатления, что накажут меня в любом случае, даже если я буду само послушной девочкой на земле.