Тридцать две тысячи! А еще ж абрикосы и немного картошки. Мы, млин, богаты! Мы — олигархи!

Усталость как рукой сняло. Молодая картошка — тысяча! А вот абрикосов нигде не оказалось — еще не сезон, они только-только начали спеть в Армении. А еще странно видеть на рынке в основном славянские лица. Хотя вон и кавказцы за прилавками — перекупы, видимо.

Я оббежал все ряды, но абрикосов не нашел. Черешни было немного, цена колебалась от тысячи рублей до шестисот. Картошка молодая стоила от восьмисот. Орехи продавались в основном в скорлупе по пятьсот, ядра — от тысячи с небольшим до двух, в зависимости от внешнего вида товара. Это просто праздник какой-то! Да по моему самому оптимистическому прогнозу сумма получалась меньшая!

Увлекшись, я потерял счет времени. Увидел часы на руке пенсионера, рванул к бабушке. Не рванул — полетел, земли едва касаясь! А когда прибежал, даже не запыхался. Бабушка стояла, грузно опершись на тележку, нервно мяла пальцами папиросу и не могла успокоить нервы парой затяжек — тут-то, считай, помещение.

— Ты где пропал? — нахмурилась она, но, видимо, ей передалась моя радость, и она расправила плечи. — Рассказывай!

— Черешня от шестисот до тысячи! Абрикосов нет вообще! Это Клондайк, ба!

— Да ну! — выдохнула она, но ее глаза распахнулись, заблестели.

— Я те говорю! Пошли скорее! — Я поволок тележку, не чувствуя веса, потому что в мыслях крутились фантастические суммы и обильно выделялись дофамин с адреналином.

— Так почем будем абрикосы продавать? — спросила бабушка.

— По полторы. Их не так много у нас. Если брать не будут — цену снизить всегда успеем.

Я мысленно поцеловал жабу, которая заставила меня купить столько абрикосов, и она превратилась в красну девицу. Спасительница ты моя зеленая!

Ощущение было, словно я на последние деньги купил лотерею и выиграл суперприз!

— Погоди, а встанем мы где? — Бабушка покосилась на ментов, собирающих дань с продавцов, торгующих с земли.

У кого было мало товара, те начали сворачиваться, завсегдатаи остались, предпочитая откупиться.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся я. — Извини, но снова тебя оставлю, поищу место.

Свободных мест за прилавками не оказалось. Я обошел весь рынок и задумался, что же делать, обернулся на крик — менты перевернули коробку с клубникой бабульки, которая, видимо, отказалась платить. Старушка, ползая на четвереньках и причитая, собирала товар. Это не дело. Место нужно законное. А поскольку все занято, попытаюсь договориться с торговцами, чтобы потеснились.

Ясное дело, конкуренты с картошкой и черешней нас не пустят. Этим товаром торговали в основном украинцы с земли.