За прилавками расположились местные и кавказцы-перекупы, тоже с черешней, причем по той же цене, что и у всех.

Значит, место ищу подальше от них. Например, там, где продают зелень и цветы — сирень с ромашками. Пробежавшись взглядом по лицам продавщиц, я выделил самую добрую на вид, очень печальную старушку со светло-сиреневатыми волосами, торгующую петрушкой, укропом и луком, приблизился к ней и сразу перешел к делу:

— Здравствуйте.

Сдвинув круглые очки на кончик носа, она печально кивнула.

— Позвольте поинтересоваться, сколько в день стоит торговое место, и к кому обратиться по этому вопросу?

— Точно не ко мне, — мягко проговорила она. — А так день — пятьсот рублей.

— Спасибо. У меня фрукты с юга, если вы немного подвинетесь, мы точно поместимся на таком большом прилавке, а я вам заплачу пятьсот рублей.

Есть! Значки долларов в глазах! И еще что-то… сожаление?

— Это место выкуплено на двоих, — вздохнула она. — Соседка продает цветы, она приходит после двенадцати.

Я положил сотенную на прилавок, накрыв ее ладонью.

— Я тут никого не знаю, а вы наверняка в курсе всего. Буду очень благодарен, если вы подскажете, кто сможет меня пустить. А еще лучше — выясните и скажете мне. — Под ладонь легла еще сотенная.

Старушка жадно сглотнула, продала покупателю пучок укропа, петрушки — каждый по тридцать рублей — и кивнула.

— Хорошо. Сейчас.

Подошла к похожей на Ягу торговке сиренью, указала на меня, та закивала, жестом подозвала меня и проскрипела:

— Что у тебя, говоришь?

Я принялся загибать пальцы.

— Черешня, абрикосы ананасные, чуть молодой картошки и немного орехов. Плачу двести пятьдесят рублей за половину места."

"— Пятьсот! — сказала тетка, и я обратился к первой торговке:

— Больше трехсот не дам. К кому тут еще можно…

— Ладно, жадный мальчик, — махнула сухой лапкой Яга, — иди сюда.

Цветочница подвинула банки с сиренью, поздними тюльпанами и ромашками, освобождая часть деревянного прилавка, застеленного истертой клеенкой.

— Вот, становись. Товар-то твой где?

Я сунул две сотни старушке, которая мне помогла добыть место, и сказал:

— Сейчас, я — за бабушкой.

— Так ты еще и не один? — бросила цветочница в спину удаляющемуся мне.

Не знаю почему, но весть о том, что я с бабушкой, Ягу не обрадовала. Наверное, Ивана-царевича во мне увидела и хотела съесть, ведь иначе меня пока использовать нельзя.

— Ну что? — спросила бабушка, когда я вынырнул из толпы.

— Договорился, идем.

Не поверив своим ушам, она помотала головой.

— Как? С кем? Откуда ты все знаешь?

— Интуиция. Давай вдвоем тащить тележку, тут видишь какой разбитый асфальт.

И мы ввинтились в толпу, неохотно расступающуюся перед нами.