Проводник, обнаружив маленького «зайца» уже в пути, не захотел объясняться с начальником поезда, как случилось, что на его территорию проник безбилетник. Не хотелось признаваться, что во время посадки брал «коммерческие заказы» (передачи, припрятанные сейчас в его служебном купе), делиться гонораром. По закону пришлось бы на ближайшей станции идти в отделение, сдавать ребенка, составлять протокол и как пить дать проститься с частью премиальных.

Он продержал молчаливую девочку у себя, напоил чаем с печеньем, сводил в туалет и высадил в Зеленограде. Она так ничего и не сказала на прощанье, осмотрелась и пошла вперед, словно хорошо знала, куда ей надо…

Петька проснулся не скоро и не сам… Его разбудил нехороший запах.

Очень нехороший, пугающий. Он открыл глаза и захлебнулся ужасом. Рядом с ним, так близко, что можно дотянуться и потрогать руками, стоял черт. Не на ногах, а на четвереньках. Рогов во всклокоченных волосах видно не было, хвоста тоже. Но это точно был нечистый. Черт очень тяжело дышал, похрипывая и постанывая. От него невыносимо плохо пахло — и изо рта, и от страшного, истекающего и желтым, и зеленым, и красным лица. Глаза чудовища были красными, в ресницах застряли гнойные струпья. В огромных колтунах запутались клочья травы и грязи, такая же грязь покрывала лицо и тело. Опираясь одной ободранной и расцарапанной рукой о землю, другой этот голый черт указывал на свой рот. Кажется, он даже лил слезы. Петька онемел. Так страшно ему никогда не было. Он, вообще-то, был не из тех наивных ребятишек, что верят в настоящих Деда Мороза и Снегурочку, и, уж конечно, не верил в чертей и привидений. Мама не раз рассказывала ему, что волшебные герои бывают только в снах и в книжках. Даже в театре их изображают актеры, которых наряжают и гримируют. Но то, что стояло сейчас рядом с ним, было голым, грязным, страшным, вонючим. Оно загораживало путь и очень по-человечески вглядывалось в его глаза."

"Мальчик попятился и уперся спиной в куст. Бежать было некуда. Черт передвинул колени, и жуткий запах усилился. Петя увидел, что по грязным красным ногам течет мутная жидкость, а лицо чудовища исказила страшная гримаса. Если бы не испуг, даже маленький Петька разглядел бы в ней страдание, настоящую муку.

Но он видел лишь то, что зловонная жижа, организовавшись в выпуклый ручеек, направляется в его сторону. Мальчик задыхался от ужаса, а голос, спасительный голос, который мог бы позвать на помощь, не подчинялся. Он застрял где-то внутри, и горло издавало лишь хрип. Чудовище, дотянувшись одной рукой до Пети, схватило его за волосы, провело ладошкой по лицу, упершись в его плечи, попробовало встать на две ноги. Мальчик был близок к обмороку, когда раздался хруст веток и голоса взрослых.