— Франческа сняла перчатки и уселась поудобнее. — Я даже рада, что ее нет. Я бы хотела кое-что обсудить с тобой наедине.

У Эллен лицо горело. Кожу ее покрывал легкий загар, словно она много времени проводила вне дома.

— Нет.

Франческа выжидала.

— Нет?

— Нет, ты ее не заберешь. — Эллен вскинула подбородок. Глаза ее метали молнии, а грудь часто вздымалась.

Франческа молча ее рассматривала. Эллен явно подготовилась к очередной ссоре с криками и оскорблениями, но она не была готова к тому, что столкнется с таким завидным спокойствием. Франческа понимала, что ей некого винить, кроме себя, в том, что она раньше позволяла себе срываться, зато сейчас это дало ей ощутимое преимущество.

Спасибо Эдварду за его бесценные советы, за то, что научил ее выдержке.

— Каким трудным, должно быть, стал для тебя этот год, — сочувственно сказала Франческа. — Как твои сыновья?"

"Эллен была в растерянности.

— Очень хорошо.

Франческа кивнула. Она чувствовала, что Эдвард ее одобряет, и гордилась собой.

— Они, должно быть, не дают тебе скучать, если пошли в Джона. За ними только глаз да глаз. Красавцы, наверное?

— Да, — медленно проговорила Эллен.

 — Они копия своего отца. — Эллен ожидала подвоха и была настороже, но материнская гордость все же проявилась в том, как она сказала о сыновьях.

Франческа улыбнулась:

— Тогда им повезло. Джон всегда был душой компании. И должно быть, они так подросли! Когда я последний раз их видела, они едва ползать научились.

Эллен теребила край фартука. Она вновь устремила опасливый взгляд на Эдварда.

— Теперь они научились ходить.

— Дети так быстро растут, — сказала Франческа. — Помню, я была потрясена тем, как сильно меняется Джорджиана от недели к неделе, даже когда была совсем крошкой.

 — Франческа замолчала. В горле встал ком. Ей не надо было притворяться — ее и так переполняли эмоции. — Тверь я ее могу и не узнать.

Краска отхлынула от лица Эллен.

— Ты ее не заберешь, — сказала она снова, повышая голос. — Я этого не допущу! Как ты вообще можешь о таком просить?

Франческа так сильно сжимала подлокотники кресла, что пальцы у нее онемели. Спокойствие давалось ей неимоверной ценой.

— Этого пожелал ее отец — чтобы я ее растила в случае его смерти, — напомнила она Эллен.

 — Сестра хотела бы, чтобы ее единственный ребенок рос с родными людьми. Я люблю Джорджиану с того момента, как она появилась на свет. Так, если бы она была моей дочерью, ребенком, которого не дал мне Господь.

— Мне все равно, — сказала Эллен. Голос ее дрожал. — Мне жаль, что у тебя нет детей, но моего ты взять не моешь.

— Она ведь не твой ребенок, — сказала Франческа, не подумав.

Эдвард, который до сих пор молча стоял рядом, переступил с ноги на ногу. Франческа прикусила язык.