Маленькая собачка снова залаяла, и Франческа услышала голоса, один из которых, высокий и звонкий, явно принадлежал Джорджиане. Франческа тут же вскочила, повернувшись к двери.

— Перси! — закричала Эллен. — Перси, нет! Бери детей и уходи!

Эдвард уже был за дверью. Послышались еще голоса, на сей раз мужские, они зазвучали в коридоре, перекрывая собачий лай, и затем Франческа услышало то, о чем мечтала, что ей снилось каждую ночь."

"— Тетя Франни! — воскликнула Джорджиана. — Она здесь?

— Да, моя драгоценная, — отозвалась она, стараясь изо всех сил сохранять ровный тон.

Звук торопливых шагов, и наконец Джорджиана появилась в дверях, выше и тоньше, чем раньше, но опрятно одетая, чистая, со здоровым румянцем. Лицо ее сияло восторгом.

— Тетя Франни! — Она бросилась к Франческе, обхватила ее руками.

Франческа прижала племянницу к себе. От переполнявших ее эмоций она утратила дар речи. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, глаза на мокром месте. Наконец…

— Я так по тебе скучала, — сказала Джорджиана, глядя на нее снизу вверх сияющими темными глазами. — Почему ты раньше ко мне не приходила?

За спиной у Франчески всхлипывала Эллен.

Франческа пыталась не замечать этих всхлипов, потому что тогда она бы стала думать обо всех тех домыслах, которыми кормила Джорджиану Эллен, чтобы объяснить, почему она так долго не навещала свою племянницу, и в этом случае ей едва ли удастся удержать себя в руках.

— Я тоже очень по тебе скучала, — сказала она своей племяннице. — Мне очень жаль, что я не могла навестить тебя раньше.

Джорджиана, поколебавшись, с философским видом кивнула:

— Я понимаю. Мама говорила мне, что у взрослых много разных дел и забот, и они не могут тратить столько времени, сколько бы им хотелось, на то, чтобы приезжать в гости.

Франческа сделала глубокий вдох и сосчитала в уме до десяти. За это время гнев, который грозился выплеснуться наружу от того, что Джорджиана называла Эллен мамой, и оттого, что Эллен внушила Джорджиане, будто у нее, Франчески, нет на нее времени, хотя это именно она, Эллен, не давала им видеться, отчасти утих.

— Нет таких дел, которые бы не пускали меня к тебе, — сказала Франческа. — И Боже, как ты выросла! Ты все больше и больше становишься похожа на свою маму.

Джорджиана широко улыбнулась:

— Правда? Я помню, папа говорил, что она была красивая.

— Это так, милая, — тихо ответила Франческа. — Совсем как ты.

— Эллен. — Персеваль стоял в дверях. Вид у него был понурый. Он мрачно покосился на Франческу перед тем, как обратиться к сестре: — Эллен, выйди сюда на минутку.

Казалось, она боялась покинуть комнату. Взгляд ее метнулся к Франческе, потом к Джорджиане, потом назад, к брату.

— Сейчас, Перси? — всхлипывая, спросила она.

Он кивнул:

— Да, сейчас.