— Вас тоже, наверное, интересует Эльфрида Лоди?

— Совершенно верно.

— Девушке было нанесено ранение в голову каким-то тяжелым предметом. Состояние ее было довольно угрожающим. Сотрясение мозга, трещины черепа. Но мы приняли меры. Сделали все, что в наших силах. Сейчас непосредственная опасность миновала. Пострадавшую удалось даже допросить.

— Как все это произошло? — обратился Гусев к следователю.

— Сама Эльфрида плохо помнит. Она шла в деревню на танцы, когда на нее напали сзади. Это случилось возле старой мельницы. Вам, конечно, известно это место?

— Да, известно, — подтвердил Гусев.

— Каким образом Эльфрида очутилась на мельнице?

— Видимо, когда девушка потеряла сознание, упала, преступник, думая, что она мертва, втащил ее туда.

— Какова, по-вашему, цель нападения?

— Грабеж исключается. Все вещи Эльфриды Лоди остались целы. Да и какие могут быть у девушки, шедшей на танцы, вещи? Попытка изнасилования? Нет, и эта версия отпадает. Платье, белье пострадавшей — в полном порядке. Никаких следов насилия на теле нет.

— Кто первый обнаружил потерпевшую на мельнице?

— Тракторист Андрей Кожухов.

— Вы его допрашивали?

— Да. Он сообщил, что шел мимо мельницы, услышал стоны и, зайдя в нее, обнаружил на полу Эльфриду Лоди. Голова ее была разбита, лицо залито кровью.

— Как очутился Кожухов в столь позднее время около мельницы? Чем он это объясняет? Кстати, вы его отпустили?

— Нет, он задержан. Объяснений, почему оказался возле мельницы, не дал. Вы с ним будете разговаривать?

— Обязательно. Но сперва я хотел бы повидать Эльфриду Лоди. К ней можно?

— Она очень слаба, но вам, товарищ лейтенант, я разрешу навестить ее, — сказал главный врач. — Сестра, дайте начальнику заставы халат. Пойдемте!

Он привел Гусева в палату. Эльфрида неподвижно лежала на койке. Голова ее была забинтована. Гусев знал Эльфриду такой, какой она была всегда, — веселой, оживленной, и ему стало не по себе оттого, что сейчас он видел ее беспомощной, страдающей. Наверное, ей было больно, очень больно.

— Она в сознании? — спросил он, глядя на Эльфриду.

— Да. Только ей нельзя много разговаривать, делать резких движений. Ну, и не волноваться, понятно.

Гусев подошел вплотную к койке. Ему показалось, что шпоры его звенят слишком громко.

— Эльфрида, — произнес он. — Вы слышите меня, Эльфрида?

Она открыла глаза. Увидела Гусева, и руки ее, лежавшие поверх одеяла, слегка вздрогнули.

— Эльфрида, всего один вопрос. Вы в состоянии мне ответить? Это был Виктор? Ваш двоюродный брат Виктор Лоди?

Она отрицательно покачала головой: нет, не Виктор!

— Тогда кто же? Неужели Андрейка? Или кто-нибудь из других парней?

Эльфрида не ответила. Она закрыла глаза. Ей опять стало плохо. Она снова потеряла сознание. Наверное, от волнения.