— Будем надеяться, что вино сделает свое дело, — пошутила я.

Мы еще немного поболтали и разъединились, пообещав созвониться позже, чтобы договориться о времени.

После разговора с Билли чувство разочарования не исчезло. В сердце немного покалывало, как будто кто-то проткнул его булавкой. Я больше не была маленькой девочкой, я выросла и, конечно, изменилась, но сегодня все-таки был особенный день, и в желании услышать от него теплые слова в мой двадцать первый день рождения не было ничего предосудительного.

Я хотела услышать, как его голос ласкает мой слух, и представить черные глаза, в которых я оставила свое сердце. Хотела, чтобы он находился рядом со мной. И хотя я сама сказала ему, что должна не поднимая головы готовиться к экзамену, мне оказалось трудно смириться с мыслью, что в такой день мы далеко друг от друга.

Неужели он мне так и не позвонит? Неужели он настолько занят бог знает какими университетскими делами?

Окончив школу с отличием, Ригель получил стипендию в Университете Алабамы. Я всегда думала, что он склонен к философии и другим гуманитарным наукам, судя по тому, каким музыкальным и начитанным он был. А Ригель выбрал инженерное дело, поступил на аэрокосмический факультет. Учиться там очень трудно, многих отчислили уже в течение первого года. Когда мы оканчивали школу, Ригель заинтересовался устройством Вселенной, она его завораживала. В больнице, помню, он только и делал, что читал книги по небесной механике и кинематике, которые я ему приносила. Бывало, зачитывался ими до утра, увлеченный физическими законами и теориями.

Честно говоря, я никогда не думала, что он выберет профессию, связанную с космосом. Может, свою роль сыграло его имя и идея о том, что звезды одиноки. А может, размышления о созвездиях и галактиках настолько его увлекли, что желание разгадать их тайны переросло в глубокий интерес и определило дальнейший выбор.

Мы боимся только того, чего не знаем — такую фразу я когда-то вычитала в книге. Наверное, Ригель решил, что не хочет жить в постоянной тревоге, а поэтому нужно поскорее изучить незнакомый предмет, сначала разобрав его на части, а потом снова собрав в единое целое, чтобы в дальнейшем бесстрашно им владеть. Возможно, звезды всегда вели его по жизни с тех пор, как в ту ночь сверху сторожили его, лежащего в корзине перед воротами Склепа.

Преподаватели говорили ему, что он очень способный и его ждет блестящая карьера. Я за него радовалась, хотя учеба занимала много времени. Но, видимо, не все, потому что с первого курса Ригель еще успевал заниматься репетиторством.

Удивительно, как много студентов на его факультете не могли сдать переходные экзамены.