Он лежал, чуть повернув голову. По всему лицу расползлись кровоподтеки, из-под бинтов на голове торчали пряди черных волос. Плечи и грудь стянуты повязкой, а из его ноздрей тянулись две трубки. Но больше всего меня поразило, как он медленно дышал.

Нет!

От приступа тошноты у меня снова сжалось горло, по костям побежал холод.

— Я хотел бы сказать, что ему повезло так же, как и тебе, — прошептал доктор. — Но, к сожалению, это не так. У него два сломанных и три треснувших ребра. Ключица сломана в нескольких местах, легкая травма подвздошной кости таза. Но… проблема в голове.

Доктор замолчал, когда медсестра окликнула его от двери. Он извинился и ненадолго вышел, но я даже на него не смотрела. Опустошенная, я не отрывала взгляд от Ригеля.

Он защитил меня своим телом!

— Анна и Норман, — позвал доктор Робертсон, держа в руке какие-то бумаги. — Можно вас на минутку?

— Что случилось? — спросила Анна.

Он многозначительно посмотрел на нее, и она… она, кажется, сразу поняла. В одно мгновение глаза, которые я так любила, наполнились отчаянием.

— Пришло одобрение от Социальной службы, — сказал доктор Робертсон.

— Нет, — покачала головой Анна, отстраняясь от Нормана. — Пожалуйста, нет.

— Ну, как вы знаете, это частная больница, а он…

— Пожалуйста! — умоляла Анна со слезами на глазах, сжимая платье, — не переводите его отсюда, пожалуйста! Ваша больница лучшая в городе. Вы не можете его выписать! Пожалуйста! — Извините, — сокрушенно ответил доктор, — это не зависит от меня. Насколько мы понимаем, вы и ваш муж больше не являетесь законными опекунами мальчика.

Моему мозгу понадобилось время, чтобы переработать услышанное.

— Я за все заплачу! — Анна лихорадочно мотала головой. — Мы оплатим госпитализацию, лечение, все, что ему понадобится. Не отдавайте его в другую больницу! — Анна, — прошептала я.

Она схватила доктора за полу халата.

— Умоляю вас…

— Анна, что он сказал?

Она дрожала. Через несколько мгновений, словно смирившись с поражением, Анна медленно опустила голову. Затем повернулась ко мне. Когда я увидела ее потухшие глаза, пропасть внутри меня сделалась еще шире.

— Это была его просьба, — сказала Анна глухим голосом, — он так захотел. Ригель был непреклонен. На прошлой неделе он попросил нас с Норманом остановить процесс его усыновления.

Анна сглотнула слезы, медленно покачала головой.

— Мы занимались этим последние дни. Он… он не хотел больше у нас оставаться.

Из мира как будто выкачали весь воздух. Пустота в сердце поглотила все чувства.

Что Анна говорила? Это не могло быть правдой. «На прошлой неделе мы…»

От страшной догадки стало тесно в раненой груди.