Доктор Робертсон сказал, что мы попробуем еще раз, и я стоически терпела, пока он что-то высматривал в моем воспаленном глазу. Выключив свет, он склонился надо мной и спросил:

— Ника, сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Когда у тебя день рождения?

— Шестнадцатого апреля.

Доктор пробежал глазами по планшетке с моими данными, затем снова посмотрел на меня.

— А эта прекрасная дама, — показал он на Анну, — можешь сказать, кто она? — Это… Анна. Она моя мама… то есть… моя будущая приемная мама, — пробормотала я, и Анна улыбнулась.

Она откинула мои волосы назад и снова погладила по щекам, словно я была самой хрупкой и драгоценной вещью в мире.

— Замечательно, — сказал доктор, — серьезных травм нет. В общем и целом девочка в порядке, — провозгласил он, и все присутствующие в палате облегченно выдохнули.

— А что со мной случилось? — наконец спросила я.

Ответ на этот вопрос я и сама, наверное, знала, потому что мое тело было похоже на какой-то полуразбитый механизм, чьи внутренние детальки слетели со своих мест во время землетрясения и теперь беспорядочно болтались внутри корпуса. Слезы подступали к горлу, пока я рылась в памяти в поисках ответа.

Я поймала взгляд Анны и прочитала в нем страдальческую муку."

"— Мост, Ника, — подсказала она мне. — Защитная сетка оборвалась, и ты… упала… в реку… — с трудом произнесла она. — Вас кто-то увидел, сразу вызвали скорую. Нам позвонили из больницы…

— У тебя сломаны два ребра, — вмешался доктор, — и вывихнуто плечо. Мы его вправили, но тебе придется носить бандаж как минимум три недели. Еще у тебя вывихнута лодыжка, — добавил он. — Если представить, через что ты прошла, то можно смело сказать, что ты практически цела и невредима.

— Доктор помолчал. — Не думаю, что ты понимаешь, как тебе повезло, — добавил он серьезным тоном, но я больше его не слушала. От страшного предчувствия у меня перехватило дыхание.

— Этот парень тоже был там с тобой, — сказала Анна. — Лайонел. Ты помнишь? Он еще здесь, в больнице. Это он поднял тревогу. Полиция задавала ему вопросы, но они хотели бы знать… — Где он?

Анна подскочила от моего крика. Пульс бился в моем горле так сильно, что я почти задыхалась.

Увидев меня в таком состоянии, Анна прижала ладони к своим щекам. — Он в комнате ожидания, которая прямо у входа… — Анна, — умоляла я, дрожа, — где он? — Я же говорю, он здесь… — Где Ригель?

При этом вопросе все посмотрели на меня.

В глазах Анны я увидела боль, которую никогда не смогу выразить словами. Норман сжал ее руку.

Спустя какое-то мгновение, которое показалось бесконечно долгим, он взялся за занавеску рядом с моей кроватью… и потянул ее в сторону: на койке неподвижно лежал человек. Палата закружилась у меня перед глазами, и я схватилась за поручни кровати, чтобы не упасть. Это был Ригель.