Посмотрела на девушку в ожидании, что она ответит улыбкой, но Асия как будто застыла. Она даже не моргнула. Ее глаза оставались неподвижными, и мне стало как-то не по себе. Я почувствовала себя бабочкой, пронзенной булавкой энтомолога.

Асия повернулась к Анне и посмотрела на нее так, как могла бы посмотреть на мать дочь, недовольная родительницей: в ее взгляде читалось недоумение.

— Я не понимаю, — просто сказала она.

Казалось, Асия надеялась, что сейчас ситуация разъяснится и она вздохнет с облегчением. — Ника живет здесь с нами, — объяснила Анна тихим голосом.

— У нас сейчас предусыновительный период.

Я улыбнулась и подошла к Асии.

— Давай я повешу твою куртку?

И снова она, казалось, меня не услышала. Ее глаза были прикованы к Анне, которая будто на мгновение остановила мир и теперь держала на нем руку с раздражающим Асию спокойствием.

— Я, — пробормотала она, — все-таки ничего не понимаю.

— Ника станет частью нашей семьи. Мы в процессе удочерения.

— Вы хотите…

— Асия, — пробормотала миссис Оттер, но продолжала смотреть на Анну, при этом в ее взгляде промелькнула тревога.

— Я не… понимаю, — снова прошептала Асия, хотя объяснение Анны звучало довольно ясно.

Девушку, скорее всего, смущал спокойный взгляд Анны, направленный на меня, это она и «не понимала».

Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке, как будто я виновата в том, что живу в стенах этого дома.

— Мы с Норманом чувствовали себя одиноко, — сказала Анна. — А Клаус… Ну, знаешь, он никогда не был слишком общительным. А нам хочется просыпаться по утрам и слышать еще чейто голос, кроме нашего собственного.

Анна и Асия обменялись взглядами, и у меня сложилось впечатление, что они так разговаривают.

— Просим любить нас всех и жаловать, — весело сказал Норман, чтобы разрядить обстановку. Анна ушла проверить жаркое в печке, и Асия с растерянным видом последовала за ней. Я шагнула к ней с улыбой и сказала:

— Если хочешь, я повешу твою куртку…

— Я знаю, где вешалка, — резко перебила она и сама пристроила одежду на крючок.

Я нервно сжала подол платья, снова почувствовав себя здесь лишней.

Анна объявила, что обед почти готов. Ко мне подошла Далма и мягким голосом спросила: — Ника, я даже не спросила, сколько тебе лет.

— Семнадцать, — ответил я.

— А другая девушка? Ей столько же?

— Есть еще одна девушка? — насмешливым тоном спросила Асия.

Асия.

— О нет, — ответила Анна.

Эти два слога повергли гостей в некоторый ступор. Они непонимающе уставились на нее, и я не могла понять, что только что произошло.

— На самом деле… — Извините за задержку.

Все повернулись на голос. На пороге гостиной стоял Ригель в светлой рубашке, которая очень ему шла и на которой, я уверена, настояла Анна.