— Как она? — спрашиваю я в тишине.

— Прекрасно.

— Подробнее.

— Ей стало заметно лучше с тех пор, как она покинула твою токсичную орбиту, но особенно после того, как несколько дней назад к нам приехала Сеси.

— И?

— Это все, — говорит она раздраженно, затем я слышу шорох закрываемой двери, и она понижает голос. — Послушай, просто оставь ее в покое. Я серьезно. Думаю, это ты провоцируешь ее приступы. Она была в ужасном состоянии, когда подписывала документы о разводе, и иногда начинает рыдать без причины, а я уверена, что это происходит всякий раз, когда она думает о тебе.

Мне должно быть приятно, что она тоже страдает, но никакой радости это не вызывает. Сквозь трещины в моих стенах просачивается чувство горечи и всеохватывающей потери.

— Я оставил ее в покое. Иначе я был бы уже там, а не разговаривал с тобой по телефону. Что ваш отец планирует делать с ее планом лечения?

— Это больше не твое дело.

— Ариэлла, не морочь мне голову. Я уважил ее желания и отдалился от нее, но это не значит, что я полностью уйду из ее жизни. Или ты скажешь мне, или я похищу этого гребаного психотерапевта и заставлю ее говорить.

— Прекрасно, господи, — она делает паузу.

Я сажусь, моя челюсть сжимается так сильно, что становится больно.

— То есть твои родители убедили ее в этом?

— Вовсе нет.

— Хочешь сказать, что она добровольно поедет в место, где чуть не покончила с собой, потому что ее не хотели выписывать?

— Да. Она сказала, что устала убегать. Она также подумывает о том, чтобы воспользоваться новым методом шоковой терапии, который предложила доктор Блейн, но папа против. Он считает, что шансы на успех слишком малы, а сам процесс чересчур болезненный, и поэтому нам не стоит рисковать, но ты же знаешь, какой бывает Ава, когда она на что-то решается.

Очевидно. Учитывая, что она получила именно то, что хотела, угрожая мне единственным, чем я никогда не пожертвую.

Ее жизнью.

— В любом случае, мне пора идти. Держись подальше, Илай. Я серьезно, — Ариэлла вешает трубку. Я ложусь обратно на кровать и выключаю телефон, чтобы меня не тревожили.

Папа, вероятно, уже отстранил меня от проекта и понизил в должности, чтобы заставить меня вернуться в мир живых. Но мне все равно.

На мгновение жизнь была яркой, полной радужных красок и шумного хаоса, но теперь она снова стала мрачной, серой и призрачно тихой.

И я не могу найти в себе силы, чтобы противостоять всему этому.

Я никогда не хотел чего-то и не получал этого.

Ни разу."

"А теперь, когда я потерял единственного человека, который придавал моей жизни равновесие, мой мир сбился с оси и скрипит под тяжестью гнетущего одиночества.

Не думаю, что теперь смогу жить без жены.

Она сдерживала часть моей тьмы, давая мне цель — ее.