Глава 40

Илай

Я неделю не выходил из своей спальни.

Нашей спальни.

Экстравагантное пространство теперь пахнет ею и стало олицетворением ее розовой одержимости.

Дни сменяются ночами, а я барахтаюсь в небытие и принимаю ванны в одиночестве только для того, чтобы насытить свои ноздри запахом ее геля для душа."

"В какой-то момент я теряю всякое логическое мышление и начинаю обдумывать способы отмотать время назад, чтобы она вернулась туда, где ей самое место. Рядом со мной. Но потом я вспоминаю последний день, когда она была у меня на руках — разбитая, красивая и без сознания.

Я промыл и перевязал ее раны, прежде чем позвонил ее родителям, чтобы они приехали и забрали ее.

Потому что я с надвигающимся ужасом осознал, что представляю опасность для ее жизни. Если она снова увидит меня, то выполнит свои угрозы, а я этого не переживу.

Даже если она блефовала, что крайне маловероятно, я не могу позволить себе пойти на такой риск.

Не сейчас, когда она чрезвычайно нестабильна.

Коул чуть не избил меня бейсбольной битой, а Ари плакала навзрыд, говоря мне:

— Тебе следовало послушать доктора. Посмотри, что ты наделал, — она обняла свою сестру, похожую на мумию.

Сильвер похлопала меня по руке, но ничего не сказала. Ей и не нужно было, ведь я прекрасно знал, какие решения мне предстоит принять.

Я понял это, когда моя жена потеряла сознание у меня на руках после того, как объявила, что смерть — лучший вариант, чем я.

Поэтому я пообещал Коулу прислать ему подписанные документы о разводе и передаче опекунства первым делом с утра.

Сэм упаковала чемоданы моей жены, а Хендерсон помог погрузить их в фургон, пока я стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как мою бессознательную жену — которая вскоре станет бывшей женой — нес на руках ее отец, прежде чем увезти от меня навсегда.

На следующий день она подписала документы о разводе и передаче прав опекунства ее отцу. Теперь они просто ждут передачи прав, прежде чем их адвокат оформит развод.

Я сказал своим адвокатам соглашаться на любые их условия. Отдать им все, что они захотят. Хотя сомневаюсь, что теперь ей от меня что-то нужно.

Она отправила обратно все платья, украшения, сумки и даже виолончели, которые я покупал для нее на протяжении этих лет.

Они сложены в коробки в ее старой комнате, потому что я не позволил даже Сэм войти внутрь и убрать их обратно в гардеробную Авы.

Хендерсон просил меня оспорить развод через моего адвоката, но это бессмысленно. Она может забрать все.

Кроме этого дома.

Я ложусь на ее половину кровати и смотрю на дурацкие неоново-розовые звезды, свисающие с потолка, пока достаю телефон и набираю номер, по которому звоню каждый день с тех пор, как она ушла.

— Оставь меня в покое, Илай, — рявкает Ари, как только берет трубку.