Я уверена, ты слышал от тети Эльзы или наших общих друзей, что я страдаю от тревоги и депрессии, но на самом деле все немного хуже, и мне, возможно, понадобится небольшое наблюдение у специалиста. Но, клянусь, в основном я самодостаточна и следую новому плану лечения, который, я уверена, сработает. Тебе не о чем беспокоиться. Будущая любовь всей твоей жизни, как ты теперь знаешь, существует. Ава.

О. Боже. Мой.

Может ли земля провалиться под ногами и поглотить меня? Сейчас было бы в самый раз, спасибо.

Я смотрю на него сквозь пальцы и замечаю, что он смотрит на меня так, словно не он только что пересказал мое дурацкое письмо слово в слово.

— Какого черта ты выучил его наизусть? — спрашиваю я, безуспешно пытаясь не выглядеть так, будто меня задушили.

— У меня хорошая память.

— Ты сделал это только для того, чтобы помучить меня и смутить.

— Это не я его написал.

— Боже. Просто позволь мне умереть со стыда.

Он смеется, убирая мои руки от лица.

— Здесь нечего стыдиться. Я прекрасно понимаю, что передо мной невозможно устоять.

— Опустись на землю, — я тыкаю пальцем в его пресс. — Кроме того, после этого ты мне больше не нравился.

— И поэтому ты продолжала добиваться моего внимания в университете?

— Да, но если бы у меня уже тогда не было твоего внимания, я бы не стала им злоупотреблять.

— Неужели?

— Чистая правда! Ты был повсюду, — я прищуриваюсь. — Знаешь, я всегда думала, что ты хочешь помучить меня за то, что у меня хватило наглости полюбить тебя или что-то в этом роде, но теперь, когда я думаю об этом, ты не из тех людей, которые тратят время на что-то, от чего не получат собственной выгоды. Так почему же я привлекла твое внимание?

— Все началось с легкого интереса.

Просто мысль о том, чтобы воспользоваться твоими слабостями, чтобы потом использовать их против тебя. Ничего личного. Я так поступаю со всеми. И поверь, я нашел массу недостатков, несоответствий и опасной беззаботности, которыми мог бы тебя сокрушить, если бы захотел. Ты была хаотично импульсивна и патологически доверчива. Две черты, которые свели бы тебя в могилу раньше времени.

— И что помешало тебе толкнуть меня в эту могилу?

— В отличие от того, что ты думаешь, я никогда не ненавидел тебя ни до, ни после твоего признания.

Не обижайся, но ты не имела для меня никакого значения. Ты была всего лишь ребенком, которого мама чересчур опекала. У меня не было причин испытывать к тебе какие-либо чувства. Хотя я помню, как меня необъяснимо раздражало твое присутствие, когда мы были детьми, и я мог подставить тебе подножку или толкнуть чисто из вредности. Возможно, это происходило потому, что я ненавидел делить родителей, а мама слишком сильно заботилась о тебе. Однако все изменилось, как только ты поступила в университет.