Да и почему все должно достаться этой женщине? Все ее поддержали: и мать – та вообще с радостью, – и друзья, и Катерина.

Сначала она Зое позвонила – вдруг удастся миром, без судов? Хотя, зная отцовскую жену, сильно в этом сомневалась.

Зоя выслушала ее терпеливо, ни разу не перебив. Впрочем, много времени и не понадобилось – Сашина речь была короткой и сбивчивой:

– Зоя Николаевна, как вы могли так поступить? Почему вы не дали мне проститься с отцом? Да и вообще – в чем я виновата? В том, что он всю жизнь разрывался между вами и нами – мной и матерью?

– Что тебе надо? – не выдержала вдова. – Ты звонишь, чтобы меня отчитать? Оставь, я не нуждаюсь в нотациях.

– Нет, – резко ответила осмелевшая Саша. – Отчитывать вас, сами понимаете, дело пустое! Да и воспитывать тоже!

Гальперин шипел:

– Миром, миром! Не надо войны.

И Саше стало смешно.

– Так вот, – окрепшим голосом продолжила она, – я хочу заявить свои права на наследство.

Зоя долго молчала, потом с усмешкой сказала:

– Ну что ж, я не удивлена! Впрочем, имеешь право. Я всегда знала, что это возможно, что будешь делить имущество – не зря же ты настояла, чтобы он тебя удочерил. Здоровая кобыла, десятый класс. А надо же, уговорила. Уговорила?

– Я настояла? – Саша закашлялась от растерянности, несправедливости и обиды.

– Ладно, Саша. Я тебя поняла, – холодно обронила вдова. – А сейчас – извини, мне что-то не очень… – И, судорожно вздохнув, Зоя бросила трубку.

Как Саша орала, кажется, слышал весь дом:

– Нет, больше никогда я ей не позвоню, и даже не уговаривай! Ни за что, ни за какие коврижки! Нет и нет, иначе мы разведемся. Ты что, не понимаешь? У меня на всю жизнь чувство вины за смерть отца. А тут еще она! Да мне наплевать на эти деньги, и вообще на все наплевать! Чтобы еще и это было на моей совести?

Она сдержала свое обещание и больше ни разу не позвонила отцовской вдове – всем занимался Гальперин. Странное дело – он нашел с Зоей общий язык. «Обаял», – как говорил он. Но Саша знала: дело не в Гальперине и его обаянии – умная Зоя поняла, что лучше обойтись без судов. Саше досталось шесть тысяч советских рублей. Огромные деньги по тем временам!

Все понимали, что это капля в море, копейки, но хотя бы так. Черт с ней – главное, что все закончилось. И эти деньги их здорово выручили – на них купили вещи на отъезд: одеяла и подушки, белье и посуду, цветной телевизор и японский магнитофон, румынскую стенку, которую по приезде, кстати, хорошо продали, и югославскую мягкую «тройку», диван и два кресла, которые прослужили им долго, лет двадцать, до самого переезда в новую квартиру. Качество, что говорить.

На эти же деньги закатили проводы – сняли в «Будапеште» зал и отгуляли без экономии, по полной, как богачи! То, что осталось, отдали матери.