— У него глаза Калеба, — отметил Рено, вглядываясь в Этана, — но разрез как у тебя… кошачьи, раскосые…

— То же самое я могу сказать и о твоих глазах, — откликнулась Виллоу. — И что же? Девчонки падают к твоим ногам, как перезрелые персики.

— Ты, наверное, имеешь в виду Рейфа, а не меня.

Виллоу хмыкнула.

— Вас обоих… Саванна Мари между вами была, как осел между двух морковок.

Ева стала молча лить воду на малыша.

— Дело не во внешности, — ответил Рено. — Дело в ферме, которая рядом с фермой ее отца.

Непреклонность, послышавшаяся в голосе Рено, заставила Виллоу оторваться от теста.

— Ты так считаешь? — спросила она.

— Я знаю это. Саванну Мари интересовало только материальное благополучие. Это то, что интересует большинство женщин.

Виллоу протестующе вскинула голову.

— Кроме тебя, — добавил Рено. — Ты никогда не была похожа на других. У тебя сердце огромное, как амбар, а здравого смысла нет совсем.

Виллоу засмеялась.

Когда Ева подняла голову, ее глаза встретились с бледно-зелеными глазами Рено. Ему не требовалось говорить что-то еще: она знала, что он включил ее в категорию тех женщин, которыми руководит расчет.

— Честное слово, Мэт, — сказала Виллоу. — Ты бы лучше не говорил таких вещей. Тот, кто не знает тебя, может подумать, что ты и в самом деле так считаешь.

— Поверни Этана лицом вниз, — сказала негромко Ева.

Рено повернул племянника таким образом, чтобы Ева могла ополоснуть малышу темные шелковистые волосы и при этом мыло не попало в глаза.

Когда Этан запротестовал, Ева нагнулась и ласково заговорила с ним. Вскоре ее искусные руки смыли все мыло.

— Ну вот, мой сладкий. Не надо сердиться. Я сейчас в момент вытру тебя, и тебе будет тепло. Видишь? Вот и все.

Ева сдернула со своего плеча полотенце, завернула в него крепенького малыша и подняла над ванной. Она усадила Этана на лавку с таким знанием дела, за которым стояла целая история. Одновременно она легонько дергала Этана за пальцы ног и декламировала стишок — старую считалку, о которой не вспоминала несколько лет. — …А у этого поросеночка нет ничего…

Этан гукал от удовольствия. Игра в поросеночка была у него одной из самых любимых, почти как игра в кукушку.

— …А этот поросеночек визжал ви-ви, ви-ви…

Смеялся Этан, смеялась Ева. Закутав малыша в полотенце, она взяла его на руки, прижала и поцеловала.

Закрыв глаза и погрузившись в воспоминания, Ева покачивала Этана, мысленно переносясь в те годы, когда она мечтала о собственном доме, собственной семье, о ребенке.

Через некоторое время Ева почувствовала, что на кухне установилась полная тишина. Она открыла глаза и увидела, что Виллоу доброжелательно улыбается ей. Рено смотрел на нее так, словно никогда не видел, как женщина нянчит ребенка.