Изгиб ее нижней губы напоминал ему о том, как сладостно коснуться кончиком языка этой нежной плоти и почувствовать в ответ трепетную дрожь…

— Вот что, сладкая девочка, я тебе скажу. Я рад, что до нас иезуитские священники использовали эти стержни. Иначе я бы посчитал, что заключил договор с дьяволом.

Рено криво улыбнулся, но Ева поняла, что говорит он вполне серьезно.

— Я тоже, — просто сказала она.

Он снял шляпу, расчесал пальцами волосы и снова надел ее.

— Если верить стержням, — объявил он, — где-то под этим оползнем находится чистое золото. Много золота.

Ева посмотрела на камни.

— Это не похоже на руду?

— Не знаю, на что похоже. Оно находилось рядом с шахтой. А когда король Испании прогнал иезуитов, они сбросили это вниз и завалили вход к чертовой матери.

20

Третий раз за день в долине прогремел искусственный гром. Двое людей укрылись за деревом, зажав уши руками. Щебень и каменная пыль взлетели в воздух и затем стали медленно оседать над лугом.

Когда эхо взрыва наконец замерло и обломки перестали падать, Ева осторожно опустила руки. В голове у нее до сих пор стоял звон."

"Рено выпрямился и взглянул на овраг, который был завален обломками камней. Постепенно за завесой пыли вырисовалась рваная черная дыра в склоне горы. Его охватила радость. Он сорвал шляпу, бросил ее в воздух и издал торжествующий клич.

— Дело сделано, моя девочка!

Он подхватил ее на руки и стал кружить. Она смеялась и прижималась к нему. Осыпав Еву поцелуями, он опустил ее и придержал, пока она не обрела равновесие.

— Пошли посмотрим, что получилось, — сказал он. Счастливо улыбаясь, он схватил Еву за руку и направился к шахте таким широким шагом, что Еве пришлось почти бежать за ним.

Как он и рассчитывал, взрыв убрал большую часть обломков из устья шахты. Мелкая пыль еще держалась в воздухе. Рено отпустил руку Евы и прикрыл платком нос.

— Подожди здесь, — остановил он ее.

— Но ведь…

— Нет! — решительно пресек Рено ее возможные возражения. — Мы не знаем, какой была шахта до взрыва и тем более после него.

— Но ведь ты собираешься туда, — заметила она.

— Да, сладкая девочка. Собираюсь. Один.

Рено зажег фонарь, нагнулся и шагнул в образовавшееся отверстие. Он почти сразу же остановился, поднял фонарь и начал осматривать стены шахты.

Стены были из твердых пород. Несмотря на естественные трещины, туннель казался прочным. Когда Рено постучал молотком по поверхности, вниз полетело лишь несколько камешков.

Со всеми предосторожностями, сильно согнувшись, Рено пошел дальше. Вскоре характер пород изменился. Появилась жила бледного кварца толщиной в палец. При движении фонаря поблескивали вкрапления золотых крупиц.

Если бы кварц был ручьем, золото из него намывали бы в виде золотой пыли. Но камень — не вода.