– А ты, видать, у ткацкой машины на Трехгорке надорвалась, ишь, какую задницу отрастила, – сказал Соловьев и шагнул к дверям в спальню.

Хозяйка, разбросав руки крестом, стала у дверей.

– Не подходи, – заявила она дурным голосом.

– А ну-ка уберите ее, наденьте наручники и усадите в углу, – приказал Тыльнер.

Два дюжих агента с трудом оторвали Котову от дверей и отбросили в угол.

Тыльнер открыл дверь.

Вся комната была завалена платьями, пальто, женскими жакетами, мужскими пальто и шапками.

ЧК.

Манцев закончил читать бумагу Штальберга, сделал в тексте пометки красным карандашом и поднял телефонную трубку.

– Это Манцев… Соедини-ка меня с Феликсом Эдмундовичем… Феликс Эдмундович, доброе утро, Манцев беспокоит. Я бы мог зайти к Вам по важному делу… Прямо сейчас… иду.

Дзержинский стоял, прислонившись спиной к печке-голландке.

– Вы садитесь, Василий Васильевич, не обращайте на меня внимания, спина очень болит. Так что у Вас?

Манцев протянул листки, исписанные Штальбергом.

Дзержинский читал быстро, словно схватывая самую суть.

– Курите, не стесняйтесь.

Он продолжал читать. Потом взял одну страницу и еще раз внимательно просмотрел ее.

– Вы подчеркнули, Василий Васильевич, самую суть откровений этого добровольца-охранника. Каковы предложения? Впрочем, я догадываюсь. В Вашей папке лежит проект вербовки и обязательство Штальберга работать на нас. Так?

– Так.

– Что же Вы ему хотите поручить?

– Работу с интеллигенцией. Писатели, актеры, художники, журналисты.

– А зачем, этот контингент у нас достаточно хорошо оперативно прикрыт. А потом Вы обратили внимание, насколько близко Штальберг прикоснулся к немецким деньгам, вполне возможно, он знает больше чем пишет.

– Возможно.

– А нужен ли нам такой свидетель… да еще хороший журналист?

– Я как-то не подумал, товарищ председатель.

– И напрасно. Меня заинтересовала его встреча с Саблиным. Человек, которого Троцкий грозился расстрелять, вдруг появляется в Москве, в форме командарма, с адъютантом и охраной, шляется по кабакам, кутит, и почему-то интересуется ценностями Мамонта Дальского и Митьки Рубинштейна. Зачем ему деньги. Зимой мы покончили с Кронштадтским мятежом, добиваем антиновщину в Тамбове. Эсеры подняли головы. Они готовят новые восстания, и Саблин прекрасная фигура, чтобы стать королем новой Вандеи.

– Но ведь товарищ Троцкий оказал ему огромное доверие.

– Троцкий, на мой взгляд, типичный политический авантюрист. Пока он в силе, но это ненадолго.

Дзержинский достал папиросу, долго разминал ее, прикурил:"

"– Вашего патриота-охранника вербовать не надо, пусть работает по Саблину, станет его тенью, а как закончим разработку, Блюмкин знает, что делать.

Спирька Кот.

Обыск закончился.