У нее страшно дрожали руки. Колени подгибались. А что в душе творилось, одному Богу известно.

Там был шторм. Десятибалльный ураган. И полнейшая прострация.

«Зачем он это сделал? Зачем поцеловал меня? Сумасшедший какой-то!»

Юля до чертиков боялась его… этого мужчину с диким взглядом и бесцеремонными манерами. Ей казалось, будто он опасен для нее.

Очень опасен. И она ощущала эту опасность всем своим естеством.

Каждой клеточкой тела. На уровне интуиции.

На уровне подсознания. На самом примитивном животном уровне.

Ее инстинкт самосохранения в его присутствии… просто зашкаливал.

Но было и еще кое-что. Кое-что знакомое и крайне болезненное.

Слишком уж похожее на горечь разочарования. Еще одного разочарования.

Стало мерзко до дрожи. И обидно вроде бы. Совсем чуть-чуть. Малость.

«Все мужики — гады! И этот такой же! Нет, этот даже хуже! Сперва меня целует, а спустя секунду уже у Карины приват заказывает! Да какой, на фиг, приват? Они там… он открытым текстом сказал… чего хочет!»

Нет, Попова реально смотрела на вещи, когда устраивалась на работу в ночной стриптиз-клуб. Она прекрасно понимала — у всего есть обратная сторона. Особенно у подобного рода развлечений. Взрослых развлечений. Тем не менее ее уверяли — в этом заведении никто никого не заставляет. Никого ни к чему не принуждают. Все происходит на добровольных началах. А главное, по взаимному согласию. И все же Юля засомневалась.

После первой встречи с Маратом в ее мыслях засела тревога.

А в сердце — дикий страх. Чудом улизнув от него тем вечером, девушка направилась прямиком к владельцу клуба. Оказавшись наедине с Назимовым, она дала волю эмоциям. Разрыдалась. И пока Владимир Маркович ее успокаивал, пытаясь понять, что же случилось, Юля «вывалила» ему всю свою подноготную. И про развод родителей рассказала, и про предательство Ильи с Кристиной. Для чего ей деньги понадобились, тоже поведала. В конце вообще призналась, что еще ни разу не была с мужчиной. Выслушав ее, Назимов одобрительно кивнул. А после дал слово, что Юлю здесь никто не тронет. Что отныне она находится под его личной защитой и может трудиться спокойно. Официантом. Только официантом.

Что ж, такие условия ее полностью устраивали. Она окунулась в работу с еще большим рвением. И все шло отлично — до сегодняшнего дня…

«Так, хватит! Все позади! Все обошлось! Я должна успокоиться!»

Должна, да не обязана. Попова чувствовала нервную дрожь во всем теле, даже когда переступила порог своей комнаты — ее подселили третьей к двум студенткам четвертого курса. Несмотря на очень позднюю ночь (а вернее, раннее утро), Эльвира и Тоня уже бодрствовали. Хотя скорее еще не ложились. Девушки увлеченно таращились на экран ноутбука и практически в унисон шмыгали носами, явно умиляясь чему-то.