Схватив за шею, грубо развернул к себе лицом и яростно набросился на ее рот. Гневно и обиженно.

В первые секунды она не сопротивлялась — очевидно, оказалась шокирована происходящим. Пользуясь этим, Марат жадно сминал ее мягкие губы своими жесткими. Дурея от вседозволенности, одной рукой фиксировал ее голову, а другой крепко прижимал Юлю к себе. Но даже сквозь слои одежды он ощущал жар ее тела. В какой-то момент она робко ответила ему, и Каримов глухо зашипел ей прямо в рот. Ее крохотная инициатива воспламенила его, как кучку пороха. Тишину пространства разрезал чей-то мучительный стон. Чей именно, разобрать было нереально. Однако, на девушку он подействовал отрезвляюще — влепив Марату звонкую пощечину, Юля начала вырываться.

— Отпустите! Не прикасайтесь! Никогда ко мне не прикасайтесь!

— Успокойся! Я не собираюсь тебя насиловать!

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! МЕНЯ НЕЛЬЗЯ ТРОГАТЬ!

«Ах, ну конечно! Ты же у нас — собственность Назимова!»

Закипая от бешенства, мужчина ослабил хватку:

— Почему?

— Потому что я этого… не хочу! Может, вы мне противны? Вы об этом не подумали? Кто вообще дал вам право набрасываться на меня?

«Ну надо же! Какие мы брезгливые!»

Тем не менее ее слова страшно ударили по его самолюбию. Задели за живое.

Марат отшатнулся от нее как от прокаженной. Жадно поглощая кислород, отступил на шаг. В следующий миг дверь уборной распахнулась.

На пороге растерянно замерла одна из танцовщиц.

Девушка смотрела то на одного, то на другую и не знала, что делать.

Каримов прожег Юлю испепеляющим взглядом.

«Противен, значит? Ладно! На тебе свет клином не сошелся!»

— Привет, Карина! — через силу улыбнулся стриптизерше, к услугам которой прибегал уже не раз. — Составишь мне компанию в одной из комнат?

Та заторможенно кивнула. А после уточнила.

— А тебе приват или…

— Или! — буркнул он коротко, раскрывая одной фразой все свои намерения.

Затем Марат схватил Карину за руку и быстро потащил прочь. Но даже когда танцовщица извивалась на нем, будучи полностью обнаженной, Каримов все еще ощущал на губах вкус той темноволосой бестии. И он был слаще греха.

Глава 3

«Ты зажмурься и лети… на качелях до луны, — в голове засела строчка из песни, которая несколько раз играла сегодня в клубе. — Короли вечерних улиц манят за собою умников и умниц… Дарят розы-пистолеты, продают билеты… на качели до луны…»"

"В студенческое общежитие Юля вернулась в пятом часу утра. После всего произошедшего абстрагироваться и доработать смену до конца было адски трудно. Она стала до безобразия рассеянной, путалась даже в элементарных заказах посетителей. Более того, каждую секунду рисковала нарваться на дополнительные неприятности — уже финансовые. Ибо поднос с посудой так и норовил выскользнуть из ее ослабевших пальцев.