Но, поняв искренность ее намерений, он сказал:

— Ваша просьба для нас как манна небесная, фрекен Дален. Работать здесь трудно. Люди бегут отсюда, как от чумы — в буквальном смысле слова. Я переговорю с управляющим.

И уже через несколько дней Винни приступила впервые в своей жизни к работе. Она почитала это для себя за честь. Сама работа была достаточно простой, но правила распорядка были строгими. Она должна была жить в отделении и относить в стирку белый рабочий халат после каждого посещения больного. Беря что-нибудь, она должна была использовать тонкие резиновые перчатки, которые после этого надлежало опускать в бак с дезинфицирующим раствором, ей следовало без конца мыть и мыть руки и никогда не прикасаться ни к чему без особой на то необходимости, в особенности к дверным ручкам.

Она обслуживала только по-настоящему больных пациентов. Она не имела права ходить в отделение к тем, кто только был в контакте с больными.

Поэтому она не могла встретиться с Рикардом.

Она знала, что ему положен четырнадцатидневный карантин, так же как и ей полагалось это в свое время. И он находился в больнице уже несколько дней.

Она была разочарована тем, что не видит Рикарда, тем не менее, с большой охотой выполняла свою работу, и это служило ей утешением.

Одной из ее обязанностей было приносить питьевую воду тете Камме.

Направляясь к тете, Винни с трудом подавляла в себе злорадство.

Но, испуганно вскрикнув, она остановилась в дверях.

Камма Дален вся была покрыта гнойниками. Лицо, руки, шея, кожа сплошь были покрыты отвратительными нарывами — даже на пальцах рук, на губах, на ушах, на веках и даже на самом глазном яблоке. Все тело тети Каммы покрывала гноящаяся корка.

— Господи… — с жалостью произнесла Винни, ощущая при этом дурноту."

"Лежащая в постели женщина медленно повернула к ней налитые кровью глаза. Камма больше не могла говорить. Не могла видеть. Винни поняла это по ее взгляду, который никак не мог сфокусироваться на ней. Но эти страшные, незрячие глаза красноречиво передавали ей настроение тети. В них горели гнев и враждебность. Эти глаза говорили: «В этом виновата ты, Лавиния! Это ты принесла в дом заразу!»

— Прости меня, — невольно произнесла Винни. — Ты должна простить меня! Дорогая тетя, чем я могу помочь тебе? Скажи, я сделаю для тебя все!

Глаза тети злобно сверкнули.

— Может быть, послать за Хансом-Магнусом? — необдумано спросила Винни.

Глаза Каммы выразили панику.

— Нет, конечно, какая же я глупая, — пробормотала Винни своим прежним, униженным тоном. — Но, может быть, все-таки дать ему об этом знать?

Камма отвернулась, давая тем самым понять, что не желает иметь с ней никакого дела. Винни увидела, что гнойнички покрывают даже кожу на ее голове.