Многих перевели во Фредрикстад, но Рикард получил разрешение остаться.

Но были не только огорчения. Ингрид и Калле выписались. Оба они были зрелыми людьми: ему сорок, ей — тридцать два. На прощание им обоим все пожелали счастья и удачи.

Венше Соммер и Гун тоже выписали. Гун покидала больницу со смешанным чувством. Ей порядком надоел Херберт, и она давно уже стала подумывать о разводе. Но теперь он был болен, состояние его было критическим, на теле стали появляться устрашающие нарывы. Все это вызывало у нее угрызения совести, она решила, что Херберт и так уже достаточно наказан.

Покинув больницу, Рикард больше не приходил. Винни не знала, почему он не приходит, и не осмеливалась никого спрашивать об этом.

И не то, чтобы отсутствие всех людей было для нее фактической потерей, ведь им не разрешали в последней стадии карантина даже видеться друг с другом. Просто ее огорчало то, что выписали их, а не ее.

Она знала, почему. Температура у нее была повышенной. Медсестры ничего не говорили ей, но много раз в день приходили и спрашивали о ее самочувствии. И заведующий изолятором часто осматривал ее.

И вот однажды она проснулась среди ночи от невыносимой головной боли. Затылок у нее просто окаменел и при малейшем движении спина болела так, будто в нее вонзался нож.

«Господи, — со страхом думала она. — Боже мой!»

Она с опаской взглянула на свои руки и грудь. Ничего. Пощупала виски. Тоже ничего.

«Я ничего никому не скажу, — подумала она — Будто бы ничего и не случилось»

Но она все же позвонила дежурной медсестре.

Та немедленно явилась в палату.

У Винни совершенно пересохло во рту.

— Мне хотелось бы переговорить с Рикардом Бринком, полицейским.

— Это невозможно. Он находится в изоляции.

— В самом деле?

— Да. В этом же самом здании, но в другом отделении.

— Рикард? Он заражен?

— Мы этого не знаем. Но он переправлял с острова Агнес Йохансен. Все, кто находился на борту судна, были помещены в изолятор.

Ах, Рикард! Вот почему он не приходит! Весть об этом была для нее облегчением. Но то, что он, возможно, был болен…

Нет, этого не должно было произойти!

Лежа на подушке с закрытыми глазами, она тихо сказала:

— Сестра, я чувствую симптомы болезни.

— Мы ожидали этого. Сейчас я позову доктора.

Винни снова осталась лежать одна."

"«Вот и кончилась моя жизнь, — подумала она, и слезы полились по ее горячим щекам. — Я так ничего и не добилась в жизни, но какой-то маленький просвет у меня все же был: этот человек заботился обо мне. Я даже думаю, что была немного влюблена в Рикарда Бринка…

Возможно, так оно будет лучше. Ведь я никогда не смогу соединиться с ним.