— Если я не выйду отсюда завтра, контракт на мои выступления будет разорван, и я лишусь большого заработка. Я призову вас к ответственности за каждый потерянный мной эре по причине всех этих нелепостей, до которых мне нет ни малейшего дела. Я сидел на первом сидении, констебль, и не прикасался к этому человеку, с вашей стороны просто бесстыдство держать меня здесь без всякой на то необходимости!

— Пока вы представляете хоть малейшую опасность для окружающих, вы должны находиться здесь, господин Соммер, и вы об этом знаете!

— Но не такой длительный срок! Я уже так вычищен, промыт, продезинфицирован, простерилизован и еще Бог весть что, что теперь я, черт возьми, чище, чем ангелы небесные!

— А если у Вас появятся симптомы оспы?

— Я же сказал, что не прикасался к нему!

— Да, но внутри автомобиля могла остаться инфекция, он мог кашлянуть…

— Да, да, да! — фыркнул Херберт, уходя.

 — С вами просто невозможно разговаривать!

Гун Соммер обнимала свою дочь, хотя это ей не разрешали врачи.

— Девочка так скучает, констебль, — сказала она. — Нельзя ли нам немного прогуляться? Вы же сами сказали, что она в наименьшей степени, чем все мы, подвержена заражению.

— Это в самом деле так, — ответил он. — Но ей еще нельзя выходить наружу.

— А если у кого-то из находящихся здесь вдруг обнаружатся симптомы оспы? Мы останемся здесь еще дольше?

— Именно поэтому врачи и просят вас не общаться друг с другом. И насколько мне известно, у вас это до сих пор неплохо получалось. Во время инкубационного периода человек не заразен. Но чем ближе и концу этого периода, тем строже должна быть изоляция. Это касается и маленькой Венше. У каждого из вас отдельная комната, и вам не разрешается встречаться.

Но переговариваться через стенку вы можете.

— Но она не может все время быть одна.

— Венше! — сказал Рикард, обращаясь к девочке. — Мне кажется, ты прекрасно справляешься с этим. К тому же медсестры всегда на месте.

— Ясное дело, я справлюсь, — ответила Венше, упрямо посмотрев на мать. Она была горда оказанным ей доверием. — Мне вовсе не нужно без конца держаться за твой подол.

Мать огорченно взглянула на нее, но ничего не сказала.

Наконец Рикард смог отправиться в комнату Винни.

Как всегда, они сели в разных углах. Чтобы разместить как можно больше людей, обычные палаты были разделены пополам. А Винни не хотела жить в одной комнате со своей тетей, и Рикард хорошо понимал ее. К тому же Камма сама потребовала себе отдельную комнату — к большому облегчению остальных. Винни безвольно сидела на стуле. Рикард уперся локтями в колени и в нерешительности потирал руки. Трудно было разговаривать с этой женщиной, совершенно лишенной индивидуальности.

— Итак, фрекен Дален.