— Каких прав? — вежливо спросил он.

— Прав на то, чтобы со мной обращались по-человечески! Вы не смеете запирать меня здесь и отказывать мне в такой простой вещи, как сигареты. Я не привык к такому жалкому образу жизни, должен вам сказать!

— Возможно, вы привыкли пропускать стаканчик-другой перед обедом? — мягко и вкрадчиво спросил Рикард. — И имеете обыкновение устраивать семейные скандалы перед сном?

— Да, возможно!

— Что ж, жизнь артиста сопряжена, к сожалению, со множеством соблазнов и неудобств. Но вашей печени будет очень полезно отдохнуть пару недель.

Покраснев, Херберт воскликнул:

— Вы повторяете слова врачей! Вы верите всему тому, что они говорят!

Резко повернувшись, он ушел.

Гун Соммер воскликнула со слезами на глазах.

— Констебль, когда же все прояснится?

— Как только закончится инкубационный период. Осталось ждать не так уж долго, всего несколько дней. Она снова заплакала.

— Что ж, фрекен Дален, — обратился Рикард к Винни. — Может быть, пройдем в вашу комнату?

Она последовала за ним с таким видом, словно он вел ее на казнь.

Когда они уселись на стулья в ее тесной комнате, он глубоко вздохнул и на одном выдохе произнес:

— Поскольку вы не желаете уведомить нас о местонахождении вашей тети, мы во имя ее же блага объявляем розыск.

— О, нет! — вырвалось у Винни. — Она так рассердится на меня! Она будет просто в холодной ярости! О, вы не знаете, какой она бывает!

Он пристально посмотрел на нее."

"— Если хотите, вы сможете находиться в отдельной комнате, без нее, — сказал он.

— В самом деле? — с великим облегчением воскликнула она. — Мы сможем жить раздельно?

— Конечно! Мы не будем вас поселять вместе… Но, Господи, что с вами?

Винни так судорожно зарыдала, что он просто перепугался.

— Успокойтесь! — сказал он. — Мне кажется, вы боитесь не оспы, а своей собственной тетки!

Винни не могла ему ответить, она плакала и плакала.

— Я вам сочувствую, — с жалостью произнес он. — Наверняка вам нужно выплакаться у кого-то на плече, но я не имею права прикасаться к вам, пока длится карантин, потому что кроме меня некому вести расследование. Дело в том, что у меня свежая прививка.

— Ах, они прогонят тогда тетю Камму, и она мне этого никогда не простит! Никогда! Как я хочу умереть, нет, я не могу жить больше!

— Ну, ну, вы такая молодая, у вас вся жизнь впереди, не надо думать так!

Он сам понимал, что говорит избитые фразы, но что он мог еще сказать? Пытаясь придать своему голосу оттенок проникновенности, он сказал.

— А теперь отдохните немного, а потом мы поговорим снова о той женщине, что была с вами на пристани.

— Но я больше ничего не могу о ней сказать.

— Меня интересуют детали. Мы никак не можем напасть на ее след.

Ему очень хотелось утешить чем-то эту беспомощную девушку.