Хотя в этом ее нельзя упрекать, она ведь еще ребенок…

И эта новая, одинокая женщина, жмущаяся к стенам и не осмеливающаяся произнести ни слова… Как с ней вообще можно общаться?

Хорошо, что здесь находится Калле! Хоть с ним можно поговорить! Хотя он и старается держаться на расстоянии, да и вид у него испуганный. Ему так не хватает здесь кружки пива!

Но пива, разумеется, нет. Дают скучную больничную еду: рыбные котлеты, картофельное пюре, безвкусное вареное мясо с овощами…

Но персонал очень приветлив. Этот молодой полицейский часто бывает здесь и разговаривает, в основном, с той, новенькой.

Он явно пытается выудить из нее что-то, потому что однажды она сердито воскликнула: «Но я же уже говорила, что ничего не знаю!»

«Мне кажется, что она врет, потому что такие, как она, не умеют врать складно. Она скрещивает руки, и это верный знак вранья. Наверняка она очень религиозна. Она пришла сюда с собакой, но ей не разрешили держать ее здесь.

Одна из медсестер заботится о ней, собака теперь тоже находится на карантине. Хороший пудель, ласковый и послушный. Жаль, что ему нельзя находиться здесь, это разрядило бы обстановку.

О, Господи, когда же это кончится?»

Винни страдала от жестоких угрызений совести. Было очень несправедливо со стороны Бога поставить ее перед такой дилеммой! Она должна была выдать местонахождение тети Каммы. Но ведь она поклялась молчать о местонахождении прихода, потому что Господь обещал сохранить жизнь всем сподвижникам пастора! И если все они находятся в полной безопасности в скальной пещере, почему она должна выдавать их? Бог простер свою руку над тетей Каммой, так что теперь не имеет никакого значения, делала Камма прививку или нет.

У Винни же была прививка. Она считала это грехом, актом недоверия по отношению к Господу. Она ничего не могла с собой поделать, но теперь радовалась тому, что родители ее были так предусмотрительны, сделав ей в детстве прививку.

О, снова пришел этот полицейский. Он пришел именно к ней! Очень милый, говорил фактически только с ней, словно она что-то представляет из себя. Но почему он все время спрашивает ее о тете Камме? Тетя находится теперь в безопасности, под присмотром пастора!

Рикард Бринк снова вознамерился выпытать что-то у бедной женщины.

Ему было совершенно ясно, что она врет, и он задавался вопросом: почему она отказывается сообщить ему, где ее тетя? Может быть она прикрывает какое-то преступление?

Он не мог поверить в это. Лавиния Дален слишком пуглива и робка, чтобы быть причастной к преступлению.

Он позвал остальных. Подошел Херберт, самодовольный и бесцеремонный.

— Я требую соблюдения своих прав, констебль, — без всяких предисловий заявил он. Рикард не счел нужным поправлять его: он давно уже не был констеблем.