— А я?

— Что — ты?

Дима осторожно поцеловал ее колено. Настя не шевельнулась.

— Ты очень красивая.

— Ты уже говорил. У меня с памятью все в порядке.

— И еще раз повторю.

— Зачем?

— Чтобы ты это запомнила.

— Я запомнила.

— Но не поверила?

— Нет.

— А почему именно этот типаж ты выбрала? Павлов любит рыжих?

— Не знаю. — Настя чуть заметно шевельнула плечом. — Просто увидела такую женщину на улице, она мне понравилась. Срисовала.

— А кого еще ты можешь изобразить?

— Кого угодно. Много лет тренируюсь. У меня хобби такое — менять внешность. Мама часто за границей бывала, привозила всякие игрушки.

— Какие игрушки?

— Ну, грим, краски для волос, линзы всех цветов. Остальное я сама придумывала. Училась менять голос, жесты, походку. Очень хорошо отвлекает.

— От чего отвлекает?

— От мыслей о бренности существования. — Она усмехнулась. — Так что если меня выгонят из милиции, без работы не останусь. Пойду на киностудию фильмы озвучивать.

Дима подвинулся ближе, положил голову ей на колени.

— Если ты все это умеешь, то почему не пользуешься?

Настя лениво подняла руку, безвольно свисавшую с подлокотника кресла, запустила пальцы в его волосы.

— Зачем своих обманывать? Какая есть — такая есть.

— Мужики по тебе сохли бы.

— Мне неинтересно.

— Почему? Нормальной женщине это должно быть интересно.

— Я — не нормальная женщина. Я вообще не женщина. Я — компьютер на двух ногах. И потом, они все равно увидели бы меня после ванны. И вся любовь тут же кончилась бы.

— Не наговаривай на себя. Ты — нормальная молодая красивая женщина. Только в тебе огня нет.

— Огня нет, — согласилась Настя.

— Может, ты не хочешь его зажигать?"

"— Может, не хочу.

Перестань меня уговаривать. Я очень устала. У меня сил нет дойти до душа, а ты мне рассказываешь про высокую страсть. Ну нет ее во мне, что я могу поделать?

— Хочешь, я тебе помогу?

— В чем? — Настя открыла глаза, внимательно посмотрела на Захарова.

— До душа дойти. Раз в тебе нет высокой страсти, тебя это не должно смущать.

— Помоги. — Она опять расслабленно прикрыла глаза.

Дима включил в ванной воду, налил в нее пенящийся «Бадузан», вернулся в комнату. Не поднимая Настю с кресла, осторожно снял с нее мини-юбку, потом аккуратно, стараясь не касаться тела руками, стянул бирюзовую майку на бретельках.

— А грудь-то! — Он укоризненно покачал головой. — Это надо совсем себя не любить, чтобы такую красоту прятать.

— А я и не люблю.

Настя по-прежнему не открывала глаз.

— А что ты любишь?

— Задачки решать.

Он легко подхватил Настю на руки, отнес в ванную и осторожно опустил в воду. В горячей воде она быстро приходила в себя, бледные щеки порозовели. Дима уселся на край ванны, продолжая с любопытством рассматривать Настино умытое лицо.