Взгляд Беллы по-прежнему был безумным. Я приложил ладони к ее щекам, стараясь еле касаться поврежденной левой.

– Ш-ш-ш, Белла, успокойся.

– Не оставляй меня, – взмолилась она.

Вот потому-то я и не справлялся своими силами. Как же я мог причинять ей новые муки? Она и так вся перебинтована, буквально собрана по частям, она изнывает от боли и просит лишь об одном – чтобы я остался.

– Не оставлю, – пообещал я, мысленно внося поправки в свой ответ: «До тех пор, пока ты не поправишься. Пока не будешь готова. Пока я не найду в себе силы». – А теперь успокойся, пока я не вызвал медсестру со снотворным.

Казалось, она услышала мои мысленные оговорки. Когда-то, еще до того, как начались охота и ужасы, я много раз обещал, что останусь с ней. Я всегда говорил искренне, и она всегда верила мне. Но теперь будто видела меня насквозь. Ее сердце не успокаивалось.

Я погладил ее здоровую щеку.

– Белла, никуда я не денусь. Я буду рядом до тех пор, пока я тебе нужен.

– Клянешься, что ты меня не бросишь? – прошептала она и невольно потянулась к собственному боку. Должно быть, болели ребра.

Для расставания она сейчас слишком хрупка. Мне следовало понять это и подождать. Несмотря на то что Рене только что предложила ей идеальный вариант жизни без вампиров.

Я снова взял ее лицо в ладони, позволил всепоглощающей любви к ней отразиться в моих глазах и солгал, призвав на помощь весь столетний опыт ежедневного обмана:

– Клянусь.

Напряжение покинуло ее. Она смотрела мне в глаза, не отрываясь, и уже через несколько секунд ее сердце забилось в нормальном ритме.

– Так лучше?

С настороженными глазами она неуверенно отозвалась:

– Да.

Должно быть, она чувствовала, что я чего-то недоговариваю.

Мне требовалось, чтобы она верила мне, – хотя бы настолько, чтобы благополучно поправиться. Я просто не мог допустить, чтобы даже ее затянувшееся выздоровление оказалось на моей совести.

И я попробовал вести себя так, будто ничего не скрываю. Будто я недоволен ее взвинченностью и подозрительностью. Я состроил раздраженную мину и проворчал:

– Незачем так горячиться, тебе не кажется?

Проворчал так быстро, чтобы она не разобрала ни слова.

– Зачем ты так? – с дрожью в голосе откликнулась она. – Тебе надоело все время спасать меня? Хочешь, чтобы я уехала?

Чего мне хотелось, так это ближайшую сотню лет смеяться над ее словами о том, что она мне надоела. Или рыдать тысячу.

Но теперь я уже не сомневался: придет время, когда я должен буду переубедить ее. И я умерил свою реакцию, сделал ее сдержанной и прохладной.

– Нет, Белла, конечно, я не хочу остаться без тебя. Рассуди здраво. И спасать тебя мне тоже не надоело, но именно из-за меня ты постоянно подвергаешься опасности… это из-за меня ты сейчас здесь.