Она ждала, терпеливо и вежливо. Видимо, этим и бесила его.

До сих пор я почти не задумывался о том, как следопыт разыскал Беллу – времени не было ни на что, кроме действий, – но теперь все прояснялось. И ничуть не удивляло меня. Я слегка поморщился, осознав, что наш вылет в Финикс спровоцировал его последний ход. Но это была лишь одна из тысячи ошибок, тяжким грузом лежащих на моей совести.

Он закруглялся, заканчивал свой монолог – интересно, считал ли он, что произвел на меня впечатление? – и я сжался, готовясь к тому, что увижу дальше.

– Как видишь, все очень просто, – заключил он.

Глупо это было с его стороны – притворяться, будто он забыл, как меня зовут. Забыть мое имя он просто не мог, как и я его.

Белла не ответила. И теперь казалась немного растерянной. Будто не понимала, в чем смысл. Не сознавала, что представление разыграно не для нее.

– Надеюсь, ты не станешь возражать, если я оставлю твоему Эдварду небольшое послание от себя?

Он отступал, пока не вышел из кадра. Камера вдруг показала крупно только лицо Беллы.

Смысл выражения на ее лице был для меня совершенно ясным. Только теперь она начинала понимать, что происходит. Она и раньше знала, что он убьет ее. Но не предполагала, что сначала он будет ее мучить. Впервые с тех пор, как она убедилась, что ее мать в безопасности, в ее глазах отразилась паника.

Мой ужас нарастал тем быстрее, чем страшнее становилось ей. Как мне это пережить? Я не знал. Но она выжила, значит, и я должен.

Следопыт убедился, что мне хватило времени проникнуться ее страхом, сменил план и слегка повернул камеру так, чтобы я видел его отражение в зеркале за спиной Беллы.

– Прости, но, посмотрев эту запись, он наверняка бросится за мной в погоню. – Затея вновь стала нравиться ему. Ужас Беллы был той самой драмой, которой он ждал, на которую рассчитывал. – Не хочу, чтобы он что-нибудь пропустил. Разумеется, все это предназначено для него. Ты ведь просто человек, на свою беду очутившийся в неудачном месте в неудачное время и, кстати, попавший в плохую компанию.

Он снова вошел в кадр, приблизился к ней. Его кривая ухмылка отразилась в зеркалах.

– Но прежде чем мы начнем…

У Беллы побелели губы.

– Я не прочь растравить рану, совсем чуть-чуть. – Его отражение в зеркале посмотрело прямо мне в глаза. – Решение было очевидным, и я побаивался, что Эдвард поймет это и испортит мне все удовольствие. Речь идет о том, что случилось когда-то давным-давно, очень давно. Это был первый и единственный раз, когда от меня ускользнула добыча.

Элис показывала мне способ сделать так, чтобы следопыт утратил интерес к добыче. Он понятия не имел, что я отверг эту мысль. И ни за что бы не понял почему.