Залитые свинцом точки разорваны, пулемёты заклинены, расчёты погибли, бронекорда в безопасности, и Бааламестре тут же переключается на другую цель.

Сейчас…

Каронимо целится в лобовое стекло гондолы, в капитанский мостик. Каронимо – один из создателей «Гаттаса», он знает его как свои пять пальцев, научился управляться с ним задолго до того, как первые военные увидели перед собой смертоносное чудо, поэтому Каронимо не могут помешать ни тряска, ни повороты, ни суровая тень крейсера – пули летят именно туда, куда он их направляет. И никто на свете не назвал бы сейчас лицо Каронимо добродушным – оно сосредоточенно, спокойно и очень-очень холодно.

Пули вдребезги разносят крепчайшее лобовое стекло гондолы, но его звон – лишь начало, пролог кошмарной катастрофы.

Сейчас…

«Горький» опустился слишком низко, на убойную дистанцию, «Горький» собирался бить сам, а оказался в ловушке, и тяжёлые пули, которые «Гаттас» посылал с дикой скоростью, за несколько секунд превращают защищённую гондолу импакто в окровавленное решето, в чудовищную смесь мяса и обломков, многие из которых посыпались вниз.

Капитан, первый помощник, рулевой, радист, астролог, двое вестовых – все офицеры и нижние чины, что находились на мостике, погибли, оставив «Горький» без управления. Никто не мог переложить рули или приказать переложить рули, чтобы отвернуть импакто от показавшей зубы добычи. Крейсер продолжал накатывать на бронекорду, а именно это и требовалось Мерсе.

Сейчас…

Потому что бортовой алхимик «Пытливого амуша» прекрасно представлял внутреннее строение крейсера, и, пока Каронимо поливал свинцом огневые точки и капитанский мостик, Олли посылал в чрево цеппеля алхимические бомбы.

Одну за другой. Одну за другой. Бронебойная, на нитроболе, легко пронзающая обшивку и взрывающаяся глубоко внутри, затем зажигательная, смесь которой гарантировала такую температуру, что даже ильский сплав становился мягким, ещё четыре зажигательные следом, чтобы команде было чем заняться, а потом, сразу, ещё четыре бронебойные бомбы почти в одну точку, туда, где, по прикидке Мерсы, размещалось машинное отделение.

И пули из «Гаттаса». Каронимо подавил два следующих пулемётных расчета и поддержал алхимика огнём.

"

"И снова бомбы – теперь Олли закладывал их в трубу, практически не глядя, перестав выбирать предназначение. Одну за другой, одну за другой… Пузо у любого цеппеля – слабое место, и друзья не терялись, вспарывали его всем, что подворачивалось под руку. Бронебойная, зажигательная, пули, бронебойная, фугасная, пули, бронебойная, пули, пули…

И лишь мощнейший взрыв внутри импакто заставил учёных прекратить огонь.

– Демоны Свиглы… – прошептал ошарашенный Фарипитетчик.