— В трубке послышались тяжелые, удаляющиеся шаги, почему-то Лавров не взял телефон с собой, глухие голоса, мужской и женский, снова шаги. — Лиля, мама сказала, что каштан на языке цветов означает «рассуди меня».

— Рассуди меня, — повторила Лиля. — Что ж, будем считать, что я получила его послание. Мне кажется, что он не собирается меня убивать. По крайней мере, пока. Он приглашает меня в игру.

* * *В кабинете у майора Бунина из-за открытой форточки было довольно прохладно, но собравшиеся этого, казалось, не замечали. Даже Лилия Ветлицкая. Бунин, Воронов, Лавров и она собрались вместе, чтобы обсудить информацию, которую им сообщила Валерия Сергеевна Лаврова, Лавра.

— С самого начала мне эти цветы не понравились, — ворчал Бунин. — Я всю башку сломал, что с ними не так? Почему они странные такие? Не розы-нарциссы, а с вывертом. А тут вон оно что, эта нелюдь нам послания зашифрованные шлет. А если бы мы их не расшифровали? Это ж додуматься надо, язык цветов. Надо же.

— Так-то это несложно, — пожал плечами Лавров. — Моя мама же догадалась, и думаю, что любой человек, который по роду деятельности вращается в цветочном бизнесе, тоже догадался бы. То, что это послание, всплыло бы все равно. Вопрос времени.

— А если бы мы сами не догадались, то, думаю, что он бы нашел способ нам подсказать, — задумчиво сказал Дмитрий Воронов. Лавров знал его плохо, Воронов появился в отделе, когда сам Сергей из него уже ушел, так что по службе им пересечься не довелось. — Думаю, что рано или поздно на тайный смысл, скрытый в цветах, наше внимание обязательно бы кто-нибудь обратил.

— К примеру, моя мама. — Голос Лаврова прозвучал резче, чем ему бы хотелось. — Парни, давайте расставим все точки над «i». Я никого не убивал. Ни Веру, ни остальных. Здоровьем сына клянусь. И если у вас есть хоть малейшие сомнения в том, что это не я, тогда давайте я отсюда просто уйду.

— И куда пойдешь? — Бунин посмотрел насмешливо, но не обидно. — В самодеятельные Наты Пинкертоны? Я ж тебя, Серега, знаю, ты упертый до невозможности. Будешь в одиночку действовать, путаться у нас под ногами, смешивать карты. Нет уж, сиди тут, у нас на глазах. И тебе полезнее, и нам спокойнее.

— Иван, я…

— Да успокойся ты, Лавров, что ты как институтка, ей-богу. Все, кроме самых упертых, понимают, что это не ты. А на упертых что внимание обращать?

— Я должен его поймать. — Лавров просто физически чувствовал, как к нему возвращается его былая решительность. Будто свежую кровь пустили в вены. — Это мой шанс вернуться к нормальной жизни, понимаешь?

— Серега, вот только частного сыщика все-таки не изображай, очень сильно тебя прошу. И так трупов хватает, еще с твоим возиться неохота. Нам вон еще Лильку охранять.

— Не надо меня охранять, — окрысилась Лиля.