— Я не знаю, что ты… что тебе нравится, — призналась она, осторожно скользя ладонью по коже, царапая когтями дорожку ребер.

Тимур застонал, закрыл глаза, позволяя ритмичным толчкам удовольствия растекаться по телу. А ведь никогда особо не любил, чтобы его трогали, если не сказать наоборот. Но сейчас, если бы за дверью мирно не посапывала угроза их первой брачной ночи, он бы правдами и неправдами сделал так, чтобы эти несмелые пальцы прикасались к нему везде.

— Все хорошо? — спросила Морковка.

Он с трудом разлепил веки, мотнул головой.

— Все хорошо, маленькая, не останавливайся.

«Пожалуйста, не останавливайся, пока я сам не сдурею от того, что ты делаешь…», — добавил про себя, чувствуя, как кожа горит под ее пальцами, словно по ней растекается горячий воск. Интересно, отчего он быстрее тронется умом: от попыток держать себя в руках, или оттого, что не сдержится?

Ее губы на его груди убивали. Влажный язык на сосках сводил с ума. Кто вообще придумал, что у мужика нет эрогенных зон, кроме члена и мошонки?! Тот, у кого не было этого рыжего чуда?

— Мне нравится тебя трогать, — призналась Морковка, уже стоя перед ним на коленях, между его широко разведанными ногами. Пальцы чертили вертикальную прямую вдоль дорожки волос на животе. — Ты красивый.

Оттого, с какой наивной откровенностью это прозвучало, хотелось рассмеяться, но когда ее ладони легли поверх твердости в штанах, нерожденный смех скончался в муках. Хотелось, чтобы ее губы сосали, целовали, а язык отправил в космос.

— Маленькая, хватит, стоп.

От греха подальше, Тимур потянул ее за руки, заставил подняться, двумя ладонями обнял за задницу.

— Что-то не так? — мигом разволновалась она.

— Все так, маленькая. Я просто… в общем, с тобой вообще все иначе. Я не хочу кончать в штаны, но терпения у меня еще меньше, чем у мальчишки, который первый раз смотрит порно.

— Я бы хотела попробовать… Ну, ты знаешь.

— Знаю. — Он все-таки хрипло рассмеялся. — Но не сегодня, хорошо?

— Ты брезгуешь?

Кажется, она совершенно искренне не понимает, что даже сейчас он балансирует на грани, за которой не останется ничего, кроме инстинктов."

"— Я ничего так не хочу, маленькая, как взять тебя в рот, правда. — Пришлось сглотнуть, и для надежности зажать ее в одном положении, чтобы не шевелилась.

— Посмотреть, как ты будешь брать меня губами. Я хочу это видеть, понимаешь?

Ты готова дать мне смотреть? Не стесняться, не думать о том, как ты выглядишь с членом во рту?

Она мгновенно покраснела. До самых чудесных ушей.

— Вот и я о том же.

Бережно, чтобы не спугнуть ее желание, потянул шортики вниз, сразу с трусиками.

Был почти уверен, что она попытается сопротивляться, но нет: послушно вышагнула из брошенной на пол одежды, но тут несмело, но настойчиво потянула егоза штаны.